Леди и война: Цветы из пепла

Или очень сильный стресс, чтобы запустить механизм. Честно — не знаю, как не знаю, что из тебя получится. Но мы разберемся. Со всем по порядку. А начнем с Хаота…

Он слышал Ллойда четко. Ясно. И точно знал, где тот находится. Недалеко, но на своей территории, на самой границе сети, которая расползалась от Дара. На его груди — призрачный цветок с нитевидными лепестками. Каждое вытягивается, плывет в воздушных потоках, стелется по земле, выискивая ту самую, нужную жертву.

…красивая игрушка. Подозреваю, что просто снять ее не выйдет.

Возможно. Цветок исследует Дара, но не он — цель. Лишь носитель. И взрыва не боится.

…лежать! Еще успеешь сгореть по дури. Этот анемон иначе убирать надо…

Эта идея была совершенно безумна. Вот только других вариантов не имелось.

Дар очень надеялся, что Кайя Дохерти не откажет.

И прибудет вовремя. До того, как сдохнет серебряный паук, который пульсировал на лошадиной шее прежним безумным ритмом.

Глава 9. Точка отсчета ​

Глава 9.

Действия профессионалов можно предсказать,

но мир полон любителей…

О проблемах стратегического планирования

Меррон не думала бежать. Ну не то чтобы совсем уж не думала, скорее осознавала, что несмотря на видимое отсутствие охраны и тонкий шелк шатра — куда ему до каменных стен прежней ее камеры, — попытки побега обречены на провал.

Интереса ради она откинула кисейный полог и убедилась, что до отвращения верно оценила обстановку.

Существо повернуло голову к Меррон и уставилось стеклянным немигающим взглядом. Стоило сделать шаг, даже не шаг, крошечный шажок, как его губа задралась, обнажая ровные треугольные зубы.

— Я не буду убегать. Мне просто интересно. Я прежде не встречала таких, как ты.

Меррон села у входа в шатер и демонстративно положила руки на колени.

— У тебя есть имя?

Оно отвернулось.

— Греешься? Тоже солнце любишь?

Глупо надеяться приручить чужую тварь, но Меррон должна была делать хоть что-то.

Дар вернется… когда?

И сумеет ли?

А если все-таки вернется, то каким? Точно не тем, кем прежде был. Меррон и с ним-то не понимала, как себя вести, теперь и вовсе все стало невероятно сложно.

— Хорошо тебе, — сказала она. — Мозгов своих нет, а чужими не больно думать.

Ее стражу нравилось солнце.