Мастер не приглашает в гости

И что-то подсказывало мне, что если в моем резюме будет значиться строчка, что я проработала приличный срок у сэра Кристофера Фаулера, моя ценность как специалиста возрастет в разы!

Очень, очень повезло мистеру Фаулеру!

Подбодрив себя этими хулиганскими мыслями, я открыла глаза. И мир как будто бы даже тоже заиграл новыми красками. Комната оказалась на удивление просторной, светлой и уютной, совершенно не похожей на аскетичное жилье прислуги, в котором я жила последние семь лет. Помимо резной деревянной кровати, застеленной нарядным покрывалом, здесь был широкий удобный письменный стол со множеством ящичков, на котором сейчас одиноко светлели сложенные стопочкой листы, очевидно, те самые ценные указания и списки.

В углу стоял шкаф, тоже старинный и большой, а там, где крыша уходила в скат, разместились мягкое кресло в цветочек, торшер и низкий столик. И я сразу представила, как, должно быть, здорово здесь сидеть с книгой и чашечкой чая. На полу лежал ковер, а на стенах висело несколько незамысловатых акварельных пейзажей.

Словом, куда больше похоже на комнату юной девушки из небедной семьи, чем на жилье прислуги.

Не удержав любопытства, я высунула нос в коридор. А, убедившись, что ящерица удалилась (на всякий случай я посмотрела и на потолок), заглянула в ванную комнату.

Отдельную ванную комнату! Мою! Потому что на чердаке было только три двери и третья вела на, собственно “чердак” — склад со всяким пыльным хламом.

Маленькая, узкая, зажатая между двумя помещениями. Но чистая, с большим зеркалом и даже рядом из каких-то баночек и бутылочек на полке.

Отдельная!

Очень!

Очень повезло мистеру Фаулеру! Я страшно соскучилась по отдельной ванной!

-

— Давно вы здесь работаете?

Миссис Дороти Доул, кухарка, женщина солидная, с сединой на висках и генеральской выправкой, моей компании оказалась внезапно рада. С кухаркой на предыдущей работе у нас отношения были натянутые, и в царство кастрюль и поварешек я вступала с некоторой опаской и готовностью биться и отстаивать авторитет.

С одной стороны, ее можно было понять. Тяжело признать над собой власть пигалицы, которую еще недавно можно было заметить, только споткнувшись, когда она, скрючившись, надраивает паркет. С другой стороны, если я заняла эту должность, значит, я выслужила свое на нее право перед хозяевами, и, по идее, не должна ничего доказывать подчиненным.

Это было очередное заблуждение идеалистической юности, которое разбилось в пух и прах.

Однако здесь отстаивать и не пришлось.