Я — твоя Кошка

Но он просил именно так.

Узнаю мужа. Только мой Кот может так: лежа на операционном столе, докторам раздавать инструкции по тотальному спасению окружающих.

И что там за баба опять? Я ревную, похоже. То, что он догадался о том, где окажется его бестолковая женушка, ее уже даже не удивляло.

— Раз просил, значит, попробую, — пробурчала в ответ. Получилось невежливо.

— Еще он просил вас подробно ее расспросить. Но боюсь, — доктор довела меня до палаты реанимации, оценивающе осмотрела мой совсем небольничный прикид и вздохнула.

— Сделать это будет весьма затруднительно.

Потом она что-то там прошептала и бах! Я уже облачена в синтетический медицинский почти что скафандр с плотной маской и капюшоном.

Все никак не привыкну я ко всем этим волшебствам. И завязочку на рукаве нервно подергала.

— Это иллюзия, — доктор грустно мне улыбнулась. — В стерильных условиях иные не нуждаются, даже в таком состоянии. А этот блок только для них. Соблюдаем условности.

Сказала и потянула меня ко входу в палату.

Я послушно шагнула, потом еще раз, подойдя вслед за доктором к большой современной кровати с лежащим на ней пациентом.

Подняла взгляд, мысленно приготовившись к неожиданностям, и замерла...

Гира.

Я стояла и глаз от нее оторвать не могла. Приросла к полу госпитальной палаты. Красивое это лицо, впервые увиденное мной в уютной гостиной шикарного номера замка БИП, вспоминала и внутренне содрогалась.

И чем дольше смотрела, тем увереннее находила разительные отличия...

Дело было совсем не в смертельной, восковой белизне ее кожи, болезненной худобе или тех самых губах, теперь уже иссиня-белых.

Лежащая на кровати была совершенно другой.

Я научилась уже узнавать их — бессмертных. От нас, простых и не очень людей, они отличались разительно. Так вышедшие из-под кисти воистину гениев полотна, отличаются от картин пусть и талантливых, но ремесленников.

Абсолютно безупречные черты. Совершенные, чистые линии, без помарок и оговорок.

И сила. Странное ощущение: будто смотришь на что-то огромное и невероятно могущественное.

Как мировой океан, льдистые ледники на пиках высочайших хребтов, буйство воздушной стихии. Этим можно любоваться издалека или даже по телевизору, не ощущая опасности.

Та красногубая баба, что так напугала меня в номере, была лишь топорной подделкой. Но почему тогда Марк это сразу не понял? Снова загадки...

— Мы не знаем, что с ней происходит, — сиятельная Маргарита расценила мое задумчивое молчание как безмолвный вопрос.