Таежная месть

– Не переживай, еще увидишь. Все-таки в тайге живешь. А, судя по всему, этот медведь пришел сюда надолго.

Аркадий лишь сокрушенно качал головой. Уважительно посмотрев на оставленные когтями длинные царапины, произнес:

– Таких царапин ножом даже не сделаешь, а он когтями за несколько секунд. Настоящий леший!

Понемногу рассветало. Воздух становился все более прозрачным. Темнота постепенно выпускала из плена хвойный лес и давала возможность заглянуть за горизонт с высокого каменистого косогора.

За рекой, вывернувшись в замысловатую петлю, багровела глухая тайга, на кронах которой заночевал белесый дымок.

– Пойдем, Аркаша… Фома оттуда должен будет подойти.

– Жалко корову просто так оставлять, – вздохнул Аркадий, – столько сил было потрачено, чтобы в такую глухомань ее приволочь.

– Нашел о чем жалеть, – отвечал я, невольно усмехнувшись. – Надеюсь, ты ее есть не собрался?

– Найдутся желающие… Полакомятся!

– Это точно! Хотя бы наш прежний с тобой знакомый… Этот медведь пришел сюда надолго, зря что ли он метки на дереве ставил, теперь такие царапины повсюду будут.

– Ты думаешь, он вернется?

– А то как же! Вот отдышится малость, переведет дух, покумекает над своей бесталанной судьбой, проголодается как следует и опять вернется к обеденному столу.

– Значит, мы с ним еще встретимся. Так что эта его шкура никуда от меня не денется.

– А вот этого делать не нужно, – строго произнес я. – Этот медведь не людоед. И опасности для людей не представляет.

А чужаков на своей территории, в том числе шатунов, не потерпит! И если таковой появится, так он тотчас его порвет. Так что его нужно оберегать.

– В твоих словах есть резон, – задумавшись, согласился Аркаша.

– Как ты его назвал, Леший? А хорошее прозвище для медведя. Пойдем, посмотрим, куда там Фома запропастился.

– А может быть, он принял на грудь. Лежит себе в теплой хате и дрыхнет в обе сопелки, а мы его по всей тайге ищем. Если это так, то точно ему нахлобучу!

* * *

Прошли километра два в высокой траве, прежде чем вышли к небольшому глубокому оврагу, изрезанному шумным ручьем с многочисленными, столь говорливыми протоками.

Подле небольшого каменистого распадка мы увидели крупную медведицу с тремя медвежатами. Двое старших медвежат были двухгодовалыми, значительно крупнее самой большой собаки, а вот младший, сеголеток, значительно уступал в росте старшим и нетерпеливо терся о бока матери.