Таежная месть

Негромко попискивая, матуха, склонившись к земле, что-то яростно выгрызала в густой примятой траве. И, только всмотревшись, можно было увидеть, что на земле лежит разодранное человеческое тело. Медведица трепала зубами какой-то цветной лоскут, и я тотчас узнал в нем шапку Фомы. Взрослые медвежата, склонившись, также остервенело рвали мертвое тело, вгрызались мордами в человеческую плоть. Матуха громко урчала, испытывая самые положительные ощущения, покрывая обильным слюновыделением мертвое тело Фомы.

– Ах вы, твари!

Я невольно глянул на ахнувшего Аркадия.

Его лицо, в былые времена образец спокойствия и сосредоточенности, в этот раз было перекошено смесью гнева и ужаса.

Видно, нечто подобное произошло и с моим лицом, стыдливо отвернувшись, Аркаша мгновенно вскинул к плечу винтовку. Мои руки также привычно ухватились за ложе и приклад карабина. Два выстрела слились в один. Подбитая медведица рухнула на стоптанную траву, выбросив перед собой передние лапы. Медвежата, услышав выстрелы, бросились вниз по ручью, пытаясь затеряться в высокой траве.

Спрятаться им было негде, с десятиметровой высоты мохнатые рыже-буроватые спины смотрелись едва ли не вызывающе. Следующие два выстрела прозвучали с разницей в одну секунду, и на земле распластались два медвежонка. Третий, самый маленький, длинно рыча, пытался запрятаться в колючий бурелом. Но упругие еловые ветки не поддаваясь, упрямо выталкивали медвежонка наружу. Его темная голова оказалась в прицеле, указательный палец уверенно опустился на спусковой крючок…

– Не стреляй! – в отчаянии закричал Аркадий.

– Ты чего? – удивленно посмотрел я на приятеля.

– Он же совсем малой!

– А ты не видел, что делал этот малой с бедным Фомой? – И, не дождавшись ответа, пояснил: – Он жрал его вместе с остальными!

– Да брось, Тимоха, – примирительно произнес Аркаша, – ты же сам прекрасно видел, что он его не жрал, а просто бегал рядом.

– Ты хочешь сказать, что этот медведь вегетарианец? Аркаша, не о том ты сейчас говоришь, сам ведь знаешь, что бывает с медведями, если они хотя бы однажды попробуют человеческое мясо, пусть даже в малолетстве! – укорил я друга.

 – Они никогда не забудут его вкус и на всю жизнь останутся людоедами!

– Этот медвежонок не ел человека! – продолжал настаивать на своем Аркадий. – Я отвечаю за свои слова.

Не опуская винтовку, я все еще целился в голову медвежонку, который, не ведая об опасности, продолжал протискиваться в густой валежник.