Наука и проклятия

Звучало загадочно, однако уточнять я побоялась - не стоит вызывать огонь не себя.

Правильно, потому что Фицуильям внезапно заорал:

- Так какого же темного бога ты говоришь за спиной то, что стесняешься повторить вслух?!

Я вздрогнула, испытывая детское желание спрятаться под стол. Ничего себе, барона разобрало! Не ожидала, что его так заденет сказанная в мой адрес гадость.

- Почему ты все время принимаешь ее сторону?! - закусила удила Хелен и невоспитанно ткнула в меня пальцем. - Ты даже на меня орешь, чтобы перед ней выслужиться! Она ведь обычная мещанка!

Я лишь головой покачала.

Фицуильям меня удивил. Он прикрыл глаза, сделал глоток воды и поправил ровным голосом:

- Не она, а Маргарита, моя жена.

- Это не значит, что я должна ее любить! - закричала она, да так пронзительно, что Донал, поморщившись, отвернулся.

Зато свекровь наблюдала за разгорающимся скандалом не без злорадства.

- Любить - нет. Я требую от тебя хотя бы уважения. - заявил барон с нажимом, глядя в полные гневных слез глаза сестры. - И вспомни наконец, что девушке из приличной семьи так себя вести недопустимо.

Теперь он отчитывал ее так спокойно и методично, что лучше бы по щекам отхлестал. Хелен обожгла меня ненавидящим взглядом и, швырнув на стол салфетку, выбежала из столовой.

Повисла гнетущая тишина. Донал методично насыщался, Джорджина алела щеками и гоняла по тарелке зеленый горошек, моя дражайшая свекровь дернулась было догнать старшую дочь, но под злым взглядом сына побледнела и опустилась обратно на стул.

Я сидела и гадала: кто из них? Вчера я была слишком потрясена, чтобы рассуждать здраво, теперь же задумалась. Кому понадобилось от меня избавиться, а главное, зачем? Пусть на озере мог орудовать кто-то посторонний (оставим пока вопрос, как), записку ведь точно подложил кто-то из своих! Слуги или члены семьи?

У слуг мотива нет - вылететь за здорово живешь из хорошего дома никто не захочет, а если какая-нибудь горничная попадется на том, что подкидывает хозяйке записки с угрозами, ее в тот же день уволят с треском.

На первый взгляд, у Скоттов тем более нет резона от меня избавляться. Они должны были беречь меня, как зеницу ока. Ведь не будет меня - не будет и вожделенного баронского титула с прилагавшимся к нему имением и состоянием, а значит, прости-прощай сытая и безбедная жизнь.