Эльфийка: Переполох в Академии

— Утречко, — кивнул енот, я подпрыгнула, он посмотрел на меня и усмехнулся: — Говорящих енотов никогда не видела?

— Не-а, — шепнула я, радостно потирая ладони, подошла ещё ближе и осторожно погладила енота по спине, любуясь переливами шерсти. Енот прищурился от удовольствия:

— Да не стесняйся, я знаю, что я прелесть.

Я захихикала и стала гладить смелее, он продолжил стирать, я присмотрелась — это был паспорт, чернила расплылись, но фото молодой женщины сохранилось хорошо.

— Что ты делаешь?

— Полоскаю, ясен перец, я же енот-полоскун! — он достал паспорт, расправил и внимательно всмотрелся в расплывшиеся буквы, остался недоволен и продолжил полоскать, тихо бурча: — Иногда, понимаешь, главное — вовремя слинять.

Вот чтобы не надоесть, поймать тот момент, когда тебя любят больше всего, и уйти в сиянии славы. Да?

— Не знаю, — сгорбилась я, — мне уходить не хочется. Но меня выгоняют.

— Значит, тем более надо уходить! Но потом обязательно вернуться и отомстить.

— Так и сделаю, — грустно улыбнулась я. Енот отстирал чернила полностью, понюхал паспорт и расправил на камне сушить, посмотрел на меня:

— А чего грустим?

— Единорога хочу призвать.

— Их же не существует?

— А я всё равно хочу.

— Ну, если очень захотеть, то можно и из другого мира прорваться, — прозвучало грустно, енот смотрел на паспорт, потом посмотрел на меня: — Да?

— Наверное, — пожала плечами я, — я не знаю, ко мне из другого мира пока что никто не прорывался. Надеюсь, мой единорог будет первым.

— Удачи, — подмигнул енот, взял паспорт и деловито полевитировал куда-то в заросли, я смотрела в лужу на дне поилки, в ней отражались облака.

.. Ко мне кто-то шёл.

Я вздрогнула, выпрямляясь и прислушиваясь изо всех сил, это был он, больше некому! Тяжёлые мягкие шаги, приминающие мох и выжимающие воду из заболоченной земли, треск кустов — он огромный, ему нужно очень много места...

Шаги остановились, как будто он заметил меня и насторожился, я зажмурилась и шёпотом взмолилась:

— Приди-приди-приди!

Он сделал ещё шаг, потом ещё один.

Остановился и шумно выдохнул, как будто спросил, с какой радости он должен ко мне приходить.

— Ты будешь самым счастливым фамильяром на свете, я тебе обещаю, у тебя будет всё самое лучшее, я буду тебе всё разрешать, всё покупать, буду тебя мыть и чистить каждый день, и кормить буду самым вкусным, и буду с тобой разговаривать, никто не будет тебя считать животным, честно-честно!

Он сделал ещё пару шагов, потом как будто передумал и отступил назад, засопел.