Эльфийка: Переполох в Академии

Ещё она рисовала, посредственно, но много, и писала стихи, и не уставала всем об этом сообщать, как будто это суперважная информация, на любом мероприятии она выступала со своими стихами. Дочери заместителя главы Грани никто не отказывал в двух минутах сцены, так что она влезала на любой праздник, от выставки гигантских тыкв до научной конференции.

Со стороны сцены донёсся сюсюкающий детский голос Асани:

— Можно, я прочитаю стих? Я написала специально для этого дня, это для меня очень важно, — и придыхание, как будто она помрёт прямо там, если ей отказать.

И голос папы:

— Конечно, Асани, прошу.

Пошуршала бумага, и она стала читать:

В этот очень важный день

Мне писать стихи не лень,

Потому что очень важно

Мне призвать тебя отважно.

Фамильяр мой дорогой,

Приходи ко мне любой

Я же очень жду тебя

Это важно для меня.

— Спасибо большое, — прошептала Асани, площадь вяло зааплодировала — почти все эльфы писали стихи, и умели отличать хорошие стихи от плохих, но не оказать уважения дочери Асаниного папы было неудобно.

Я посмотрела на своего куратора, который с недоумевающим видом тёр затылок, потом посмотрел на меня и сделал глаза как у той совы, которая угу. Я захихикала, закрывая рот ладонью, развела руками:

— Ну бывает, среди эльфов тоже встречаются бездари.

— Но нормальные люди это скрывают, — прошептал он, я ещё раз развела руками.

Асани запела, сначала своим детским шёпотом, потом нормальным голосом — профукать Призыв из-за желания не выходить из образа она не хотела, она не такая дура, как хочет показать.

Я знала, что я следующая, поэтому молча взяла куратора за рукав, и нога за ногу поплелась в сторону площади. Мы как раз успели подойти к тому моменту, когда к Асани на ладонь села птица, все ахнули — такие птицы редко отзывались на призыв, это повод для зависти. Золотистая с красными украшениями на грудке, хвосте, кончиках крыльев и хохолке, с чёрными щёчками, умными глазками-бусинками, длинным хвостом. Птичка внимательно смотрела на поющую Асани, та закончила песню и поцеловала птицу, вся площадь слюнями изошла от умиления, зааплодировала. Папа стал её поздравлять, даже погладил по руке, меня он никогда не гладил.

— Какая удивительная у тебя птица, Асани. Ты знаешь, как она называется?

— Золотая соловка, — чуть не плача от счастья, пролепетала Асани, — я именно её звала, я знала, что она придёт, мы с ней так подходим друг другу...