Эльфийка: Переполох в Академии

Мне в голову пришла новая, поразительной эффективности идея, и я широко улыбнулась лосику:

— Нагулялся?

Ответил Роман, ловко спрыгивая с лося и поправляя костюм:

— Ещё бы не нагуляться, три огорода ободрал! У, волчья сыть, — он шутливо погрозил лосику кулаком, лосик посмотрел на него, потом на меня, и сказал:

— Он меня за зад укусил.

— Вот гад! Хочешь, я его побью?

Лось медленно начал улыбаться, опять посмотрел на Романа, Роман посмотрел на него и сказал:

— А самому слабо?

Лосик кивнул мне:

— Хочу, побей.

Я радостно подхватила своего куратора в телепорт и переместила на метр выше того места, где он стоял. Он мягко приземлился на носочки, одной рукой придержал полотенце на корзине, которую держал в другой руке, посмотрел на меня и усмехнулся:

— Слабенько.

Я щёлкнула пальцами, теперь поднимая его на два метра, он опять приземлился без проблем. Я подняла ещё чуть выше, а потом ниже, разу к десятому он вспотел и разлохматился, но даже полотенце с корзины не уронил.

— Ладно, хватит, — вздохнул лосик, — он не сильно укусил.

Я только теперь заметила стоящего возле угла папу, который наблюдал этот процесс с лёгкой улыбкой, поровну недоумевающей и весёлой, он понял, что я на него смотрю, и сказал:

— Одевайся к ужину, Улли, у нас гость.

— Ага, — я кивнула и побежала в ванную, поставила рекорд скорости сборов, уложившись в час, и спустилась вниз как раз к тому моменту, когда мама начала закипать, а папе уже стало всё равно.

Радостно пропрыгав все ступеньки до единой, я плюхнулась на свой стул и потёрла руки:

— Что на ужин? — и только тут увидела целую тарелку копчёностей прямо в центре стола, она дико нарушала композицию, у мамы обычно вся посуда стояла в идеальной гармонии, а тут эта тарелка, другого цвета, и вообще с мясом. Колбасы, всякое вяленое, копчёное, нарезанное тонкими кусочками, одурительно пахнущее, красиво разложенное по тарелке — мама раскладывала, хотя, готова спорить, ей было противно.

А у меня слюни текли рекой, я подняла обалдевший взгляд на Романа и увидела его улыбочку, ту самую, самодовольную, говорящую: «я насквозь тебя вижу, развратное ты животное». Я чувствовала себя животным, и это животное скоро будет нереально счастливо.

— На ужин суп, — ответила мама, взяла папину тарелку и открыла супницу, стала всем подавать их порции. А меня гипнотизировало мясо.