Эльфийка: Переполох в Академии

Это было до невероятности неприлично, но в темноте, когда я не видела его лица, это казалось таким правильным. Он придвинулся ещё ближе, я ощутила прикосновение к щеке, улыбнулась, ничего не сказала. Под кожей тёк горячий шорох песчинок, они щекотали и согревали, мне хотелось ощутить их везде, не только на щеке, или на шее... Он придвинулся ближе, я продолжала гладить его шею, я знала, что сейчас будет — эльфы пытались меня поцеловать, я всегда пыталась этого избежать, они не были настойчивы. А Роман был. И его я не пыталась избежать, я бы с удовольствием двинулась навстречу, если бы знала, как.

Но я не знала, поэтому просто ждала, в груди бешено колотилось сердце, пальцы дрожали в его волосах.

Он приподнялся и оказался очень близко, я ощутила его дыхание на шее, он провёл носом по моей щеке, по уху, по шее, обратно. Тихо прошептал на ухо:

— Ты знаешь, что у оборотней по полнолуниям крышу сносит?

— Да? — я мягко провела по его шее вниз, погладила голую спину, плечо, вернулась к шее, шепнула: — Я не замечала.

Правда сносит?

— Напрочь, — кивнул он, уткнулся лицом мне в шею, часто глубоко дыша и мелко подрагивая, как будто был напряжён до предела. — Вот только сейчас ещё не полнолуние. А крыша почему-то уже всё.

Я опять запустила пальцы в его волосы, поглубже, чувствуя, как он начинает дрожать сильнее, тихо спросила:

— И в чём это проявляется?

Он приподнялся на локте, погладил меня по щеке пальцами, потом ладонью, у меня внутри от каждого его движения как будто волновался рой пчёл, гудящих, пушистых и опасных, я сама уже дрожала всем телом.

Его лицо коснулось моего, медленно, так кошки ласкали друг друга, как будто гладились, с таким самозабвенным удовольствием, это было что-то настолько новое и необычное, что я не дышала, боясь что-то пропустить и не понять. Со мной никто никогда такого не делал. Все мои ухажёры-эльфы просто закрывали глаза и тянулись ко мне губами, с расстояния в полметра, это было жутко стыдно и неловко. А Роман... если все оборотни такие, то я буду общаться только с ними, всю оставшуюся жизнь.

Его прерывистое дыхание на моей шее вызывало дрожь, всё тело горело жаром, мои пальцы на его шее ощущали вставшие дыбом волоски, они щекотали кожу.

— Юля, блин... — его голос звучал так, как никогда до этого, — скажи что-нибудь.

— Поцелуй меня.

И он накрыл мои губы своими, мягко и сильно, его руки тронули шею, затылок, пальцы в волосах как будто разбудили что-то новое, чего я никогда не чувствовала, это хотелось продолжать.