Эльфийка: Переполох в Академии

отличаешься от тех, кого ты там встретишь. Сильно отличаешься, один твой лось чего стоит. К тебе будет море вопросов, ты не сможешь на них ответить так, чтобы не упомянуть отца.

— А в чём проблема с лосем? Папа говорил, там очень разные создания, из разных миров и культур, неужели ни у кого из них нет крупных фамильяров?

Он медленно глубоко вдохнул, посмотрел на меня печальным взглядом и сказал:

— Может быть, для тебя это будет сюрпризом, но ваша Грань — единственная, мне известная, где до сих пор проводят Призыв.

— Я округлила глаза, он кивнул: — Да, остальные Грани эльфийского альянса уже давно отказались от фамильяров, из-за непредсказуемости ритуала и сложности содержания фамильяров, их держат только большие оригиналы, и они ради этого ездят на вашу Грань, больше нигде не сохранились артефакты, усиливающие зов.

— У них там вообще нет фамильяров?!

— Вообще, — медленно кивнул он, — твой и Шуркин будут первыми в Академии, готовься давать интервью местным газетам.

Я схватилась за голову, в этот момент вошла Асани, держащая на руке свою птицу, села рядом с Романом, улыбнулась взрослой обворожительной улыбкой:

— Моя золотая соловка выучила новую песню, слушайте! Спой, — она кивнула птице, птица запела, мы сидели молча и слушали.

Долго. Потом другую песню. И следующую. Потом Роман ушёл «курить». Я выдержала ещё две песни и предложила:

— А давай теперь мой? Лосик! Спой, моя радость!

И по вагону раскатился самую малость приглушённый двумя дверями голос моего Тоэльлинниэля:

— Энд ай, и ай, и ай! Вил олвэйс лав ю! У-у-у, у-у-а!

Открылась дверь, ворвался Роман с выпученными глазами, указал на тамбур:

— Вы это слышите?

Я медленно кивнула, улыбаясь своей особой улыбкой, поровну мучительной и нежной, она пришла в мою жизнь вместе с лосиком, и я к ней почти привыкла.

Лось старался от всей души, его ария посрамила бы сотню петухов, стаканы вибрировали в подстаканниках.

— Вил ол-вэйс! Лав ю, ю-ю-у, вил ол-вейс!

Я посмотрела на Асани, у неё дёргался глазик каждый раз, когда лось затягивал очередное «у», моя улыбка выходила за все рамки приличий, я умилённо вздохнула:

— Как выводит, а? Соловушка!

Асанина птица икнула, я посмотрела на неё, у неё тоже начал дёргаться глазик.

Я сжалилась и скомандовала:

— Достаточно, мой хороший!

— У меня хорошо получается? — уточнил лосик, я кивнула:

— Обалденно. Отдыхай, вечером повторим.

— Ладно.

В вагоне стояла тишина, я откинулась на спинку дивана и отпила чая, стала смотреть в окно.