Добро пожаловать в СУРОК

Куда обратно? На вокзал? В пустую квартиру? Бросить в подъезде, как Барсика его хозяева?

Мотаю головой.

— Бабай тут вообще ни при чем.

— А что — при чем?

Я по бабушке скучаю. Пытаюсь заниматься тем, во что до конца не верю. И вынуждена общаться со множеством новых людей, что мне, социофобу, тяжело.

— Скучаешь по бабушке? — понимающе произносит Станислав Сергеевич, что-то прочтя в моем лице. Пожимаю плечами: к чему отрицать очевидное? — Соболезную, — продолжает мужчина на этот раз без улыбки. — Прошло слишком мало времени, и тебе больно.

Но я уверен, твоя бабушка желала тебе только добра и была бы рада, что ты оказалась там, где тебе помогут научиться применять свои таланты.

— Да где мои таланты-то? — невесело усмехаюсь.

— Они есть, — уверяет «Джо Блэк» и уверенно улыбается. Похоже, что он и вправду верит в то, что говорит. — У тебя сильная восприимчивость к внешней энергии и личный резерв значительно выше среднего. Осталось поверить в это самой, и все получится, — передергиваю плечами. Легко сказать: поверить самой.

— И не торопить саму себя, — мягко добавляет мужчина. — Я просто хочу сказать, что всегда тут и готов помочь и выслушать, если понадобится. Как и остальные педагоги, — снова улыбка, теплая-теплая, как у доброго дедушки. Только на лице Брэда Питта, ага. — Главное: не замыкайся в себе.

— Я постараюсь, — обещаю.

Зря я, наверное, так невзлюбила его с первого взгляда. Нормальный мужик, хочет расположить к себе студентов, интересуется их моральным состоянием…

— Расскажешь мне о себе? — спрашивает, чуть склонив голову к плечу.

Может, и нормальный, но все равно навязчивый.

— У вас же есть мое досье… — начинаю и обрываюсь, остановившись взглядом на бабочках.

Внутренности скручивает. Как я могла забыть?!.

…— Мы очень скоро вернемся, — улыбается мама, касается моей щеки кончиками пальцев, а затем наклоняется и целует; весело подмигивает. — Даже соскучиться не успеешь.

Шмыгаю носом, сдерживая слезы, и пытаюсь строить из себя взрослую. Мама все видит, и, кажется, ее глаза тоже на мокром месте; сомневается, не стоит ли все отменить.

— Ну, чего? — мы стоим возле подъезда, откуда появляется папа с чемоданами; засовывает их в гостеприимно распахнутый багажник такси. — Кого хороним? — подходит и подхватывает меня, подбрасывает в воздух; смеюсь. — Вернемся, подарков привезем.

Ставит на землю.

Подходит бабушка, берет меня за руку.

Они садятся в такси.

Ветер раздувает подол маминого летнего платья.

Белого.

С махаонами…

Больно.