Миссия дракона: вернуть любовь!

Лиська, не выдержав, в сердцах мазнула меня по щеке помадой, я ответила руной на её лбу, а через пару минут мы вдвоём уже со смехом разрисовывали обречённо сжавшегося в углу Тёму. И это был превосходный вечер, я ощущала себя по-настоящему счастливой, словно вернулась в беззаботное прошлое, где в моей жизни ещё не было обжигающей любви и бездушного дракона. Знать бы, что это была передышка перед бурей.

Утро началось с визга:

— Улька, проспали!

Я слетела с постели и ещё пару минут растерянно моргала, пытаясь понять, кто я и в каком из вальсирующих в сознании миров нахожусь в данный момент.

Проспали? Универ!

Толкаясь с Лиськой в ванной комнате, половину которой занимала огромная стиральная машина, я пыталась почистить зубы, а неподруга спешно мыла волосы.

— Улька, файвстеп тебя закружи! — ворчала она. — С твоими идеями… Это же мы когда спать легли?

— Мы — на рашшвете, — прошамкала я. — А вот Тёма…

— Артём! — тряхнула мокрыми волосами Лиська.

Я зажмурилась от полоснувших меня по лицу брызг. — Этот шкаф квадратный заснул у меня! Прибью балеткой, если проболтается…

Я прополоскала рот и спросила:

— Будить будем?

У меня друг, как и вся команда «Забияк», ночевала раньше часто, и я знала, как трудно растолкать Артёма.

— Некогда, — торопливо вытерла Лиська волосы: — Да и не сделается ему ничего. Первой парой философия… Пусть дрыхнет!

Я понимающе кивнула: Марья Иннокентьевна с мальчиками была сама любезность и внимание.

И нас пыталась приучить к этому, утюжа мозги патриархальными постулатами.

— Ёрш твой лесной хоровод! — в сердцах рыкнула Лиська. — Помада не отмылась… Позор-то какой!

— Введёшь новую моду, — ехидно хмыкнула я. — Уверена, завтра пол-универа придёт с раскрашенными помадой волосами.

— Ты мне льстишь, — довольно мурлыкнула Лиська.

— А то! — рассмеялась я.

Тёма по-богатырски храпел за диваном. Я ещё раз попыталась растормошить его, потянула за ухо, но друг лишь пробурчал, что третья поддержка — отстой, и перевернулся на другой бок.

Ладно, ко второй паре проснётся и прискачет как миленький.

Пока Леська, радостно газуя и едва вписываясь в повороты, пыталась предположить, как отнесутся друзья к моему воскрешению, я тряслась на сидении, но не от сумасшедшего стиля вождения неподруги. Мне было холодно так, будто на улице не тридцать градусов жары, а столько же мороза, и я в купальнике.