Прах любви

Поверхностно, но нежно-нежно, едва касаясь своими губами кожи.

— Тобой рисковать я не готов, не под каким предлогом, — и снова касание губ, лёгкое, головокружительное. — Я лучше разнесу любую тюрьму, чем позволю кому-то причинить тебе вред.

М-м-м, и ни капли лжи. Исправляется ведь.

— Боля! Хочет к другу! — подпихивая Матса в спину, проревел кадавр.

Вот и как с ним поспорить? Моя неживая дуэнья хочет к другу и точка.

— Он прав, — уткнувшись в мужскую грудь, рассмеялась я.

И мы пошли, в полной темноте дальше.

И если меня она не смущала совсем, то как справлялись воины я не представляла, а делиться со мной они не стали, отделавшись многозначительными улыбками. Так и шла, дуясь на их неуместную секретность, когда коридор кончился.

Вышли мы из самой скалы, на которой стояла темница. Как? Матс только пожал плечами, сославшись на тайны, которые остались неразгаданными. Вот не поверю, что ему неинтересно.

— Станешь королевой, прикажешь разобраться в загадке этого перехода, — невозмутимо предложил он.

Да ну нет. Или, да? Интересно же, что за скала такая.

Глава 35

Это было тяжело. Даже с укреплёнными мышцами, мне не хватало роста, чтобы не отставать от мужчин, без устали карабкающихся по отвесной скале. Камень, рука, камень, нога, рутина.

Самое удивительное, что Боля поднимался наравне со всеми, и даже меня умудрялся иногда подхватывать, подтягивая до следующего выступа. Он словно перетекал с одного камня на другой, удобно иметь такой огромный рост и конечности без суставов.

Восхождение не было длительным, скорее изнуряющим, да и ветер снова норовил скинуть меня вниз. Матс взбирался рядом, готовый в любой момент подстраховать, но я справилась сама, изрядно удивив этим воинов. Закончился подъём под самой стеной, в опоясывающей всю гору ложбине. Специально тут была обустроена выемка или это работа ветров, гуляющих по округе?

В руку ткнулся влажный носик, ознаменовав возвращение крыски.

Мало того, она была счастлива и горда собой за выполненную миссию. Больше всех возвращению грызуна обрадовался Боля и прижав её к груди, выдал безапелляционное:

— Боля верил в друга, — удовлетворительно высказался он.

Разочаровывать кадавра я не стала, пусть лучше думает, что моя вера в Тень, была столь же крепка и непоколебима, а то пораскинет своими неживыми мозгами и решит ещё, что я и в нём не до конца уверена.