Генетика любви

Признаваться в том, что это их третья встреча, совершенно не хотелось.

— Чтобы убедиться, что у неё всё серьёзно с её мужем, — на этот раз спор поддержал Стефан. — Ещё раз: она замужем, у неё дети от живого и здорового супруга. Она растерялась, но хочет вернуться к нему поскорее. Ты понимаешь, что ты в эту картину вообще не вписываешься? Себастьян, очнись, эта женщина не для тебя!

— О-о-о, бескрайний космос! — Племянник скрипнул зубами. — У нас с ней ничего нет! Неужели помочь цваргине в наше время — это уже преступление?! Я волновался исключительно из-за Ланса.

— Ну-ну, — фыркнул Стефан и привалился бедром к косяку в излюбленной небрежной позе, положив руки в карманы. — Ты только что признался, что искренне переживал из-за её сына. Себастьян, ты понимаешь, что это цваргиня, а не девушка на один раз? Святые небеса, да если бы у меня была такая жена, я бы в жизни ни одному мужику и близко к ней приблизиться не дал! Обломал бы рога на подходе.

Фраза «если бы у меня была такая жена» неожиданно взбесила Касса-младшего, стоило только представить, что Ориелла могла заинтересоваться дядей.

— Именно потому, что я не разделяю женщин «на один раз» и других, у меня нет проблем со свиданиями. Поработай над собой, может, изменишься, и тебя тоже начнут замечать, — ответил он зло.

Стефан дёрнулся как от пощёчины, и Себастьян резко пожалел о своих словах. Дядя действительно комплексовал, что в его восемьдесят его звали всего на три свидания.

— Прости.

Цварг покачал рогатой головой:

— Нет, это ты нас прости.

Софос шумно вздохнул и помассировал пальцами виски.

— И как ты собираешься это проворачивать, Себастьян?

— Никак. Встречусь ещё раз, потому что её случай интересен для исследований о рождаемости цваргов, и улечу на Юнисию. Вам не о чем беспокоиться, честное слово.

«К сожалению», — добавил он мысленно и шагнул на выход, но Стефан остановил его хлопком по плечу.

— Что ещё? — буркнул Себастьян, не ожидая ничего хорошего.

— Если будешь прятать труп её мужа и потребуется помощь, всегда можешь на нас положиться.

Это задумывалось шуткой, но на дне глаз Стефа мелькнуло что-то такое, что вдоль спины профессора астробиологии в который раз за ночь пробежали мурашки. Говорят, в каждой смешной шутке есть доля правды, но когда в шутке всего лишь доля шутки, она становится пугающей.

— Я не сделаю ничего плохого господину Мэрришу, ты же меня знаешь. Даже думать об этом не хочу.