Помощница лорда Хаксли

— Снова за старое?

— Обижаете, милорд. Я только полпинты эля пригубил. И вообще, уже ухожу.

В переговорнике снова раздался дребезжащий жестяной стук и звон медных монет.

— Смотри, Хьюго, ты мое условие помнишь?

— Да вы что, милорд! Клянусь своей печенкой, больше пинты — ни-ни! Даже не сомневайтесь!

— Хорошо, жду тебя завтра с отчетом.

— Да, милорд.

Что ж, одно дело сделано. Остается только ждать. А пока понаблюдаю-ка я за юной нерой Грей, и проверю, так ли она хороша, как пыталась доказать.

Я поднялся по лестнице, вошел в соседнюю с библиотекой портретную и, нажав на рычаг, отодвинул одну из картин, открывая потайное окно. Давненько им никто не пользовался. Кажется, в последний раз его открывал еще отец. Да, точно. Как раз, когда принимал на работу Касинуса. Жаль, что старый маг отошел в мир иной. После его кончины библиотека пришла в упадок, а ветхие фолианты, собранные прадедом, окончательно превратились в труху. И это несмотря на усилия дворцовых магов, неплохо нажившихся на моей просьбе законсервировать особо ценные экземпляры.

«Не извольте беспокоиться, лорд Хаксли. Эти раритеты еще нас с вами переживут». Угодливый голос мэтра Пенье вспомнился так отчетливо, что захотелось выругаться. Заклинания сохранности хватило ровно на три месяца. А после… Ладно, что уж теперь? Мошенник наказан, хотя книги мне никто не вернет.

Я обвел взглядом заставленное шкафами помещение и увидел девчонку. Грей склонилась над картотекой, и что-то тихо бормотала себе под нос.

— Абернети звали Абель, а Аахена — Арон, оба жили в Арведаге и писали про магдон, — слетали с пухлых губ смешные рифмованные строчки. — Берси Бенвиль встанет третьим, а за ним идет Варон, маг Вареус будет пятым, ну а дальше — Альберт Грон.

Девчонка перетасовала карточки и перешла к книгам.

— Уважаемые неры, попрошу потише, — хлопнув в ладоши, произнесла она и строго посмотрела на шкафы.

В воздухе повеяло магией — тонкой, ненавязчивой, едва уловимой.

Я видел, как Грей касается старых фолиантов, как нежно проводит по обложкам тонкими пальцами, и мне казалось, что я ощущаю эти прикосновения на своей коже. Неужели девчонка действительно разговаривает с книгами? Странно. Помнится, Хорт уверял меня, что не знает ни одного книжника, обладающего этой редкой способностью.