Магнолия в твоём саду. Часть 2

— Не стой! Спеши! Упустишь — всю жизнь будешь жалеть!

А ведь он прав. Что меня держит? Могила Томаса? Его дом, ставший бастионом тьмы? Да ещё проклятый инквизитор, который считает меня чем-то вроде тли. Обязательства перед Сорбинией и Тальяном? Пусть катятся к мраку! И Рош — туда же!

Тело моё стало легче пушинки, оно стремилось ввысь — к свету, к мечте, к надежде…

Нет, погоди. Я хотела о чём-то спросить Уалуссу. О чём-то важном.

— Ско-о-оре-е-ей! — грянуло снизу, и, отринув сомнения, я устремилась навстречу манящему сиянию.

Прошила его насквозь. И… ничего. Ничего! Слепая пустота, ощущение давящих стен, нависших сводов. Только свет мешал им опуститься, сойтись, раздавить, только в круге света была жизнь.

Но он слаб, этот свет, и сам дрожит, будто от страха. Того гляди, погаснет.

Я привычно сунулась за завесу — и не нашла её. Словно в этом мире не было входа на ту сторону. Огляделась, выискивая источник света. И он возник, словно только и ждал моего внимания…

Лампадка Негасимого Огня.

Жёлтый огонёк, алый сосуд с маслом, подлампадник, украшенный перегородчатой эмалью, и тонкие серебряные цепи, подвешенные к невидимому держателю.

Жаркие трепещущие язычки озаряли каменный мешок — ни единой щёлки. Откуда же здесь сквозняк? Тянет, словно из зимнего окна.

Студёный ветерок холодил мои призрачные щёки и раскачивал лампадку, грозя задуть робкое пламя. Я прикрыла его ладонями. Тепло коснулось кожи, ноздри ощутили аромат благовонного масла…

Розы? Масло пахнет розами?

Глава 2

Двенадцать лет назад

Шум, крики, мельтешение огней… Я не сразу понимаю, где очутилась.

На мне широченная юбка танцовщицы гланди, ноги в кованых туфлях выбивают щепки из толстой дубовой столешницы. Вокруг три десятка мужчин. Кричат, хохочут, бьют в ладоши. Рты — чёрные провалы, жадность в налитых кровью глазах…

Я бью в бубен и выгибаю спину, упругая грудь распирает ткань блузы, мужчины вокруг сходят с ума. А я смотрю только на одного. Рыжий бородач, шрам на левой щеке, равное ухо — тот ещё забияка.

Кручусь на месте, юбка взлетает кругом, обнажая стройные смуглые ноги. Зрители воют, ко мне тянутся руки, но я ловко уворачиваюсь и подмигиваю черноволосому, с серьгой в ухе. Ещё один поворот — и быстрый воздушный поцелуй, адресованный плечистому северянину с белёсыми ресницами.

Очень скоро они сцепятся не на жизнь, а на смерть, и сразу десяток рук взметнутся, чтобы сорвать юбку с танцовщицы-вертихвостки, но я исчезну, как призрак.