Механическое сердце. Часть 2. Черный принц

И я влюбилась с первого взгляда. Любовь – опасная игрушка, мальчик мой.

Любовь заставила принять в Шеффолк-холле и Тода, и бледненькую его сестрицу, которая редко подавала голос да и вовсе старалась держаться в тени.

- Он сделал мне предложение, и я решила, что нет женщины счастливей…

- Когда вы узнали правду, мама?

- Наутро после свадьбы…

…первая брачная ночь, символическая, ведь и до нее случались ночи. К чему терять время? Ульне так спешила любить и быть любимой. И вот она проснулась в темноте и одиночестве, испугалась, что Тод лишь пригрезился.

Встала. Отправилась искать… нашла… ее Тод стоял на коленях перед той, кого называл сестрой, и просил прощения. Она же рыдала и узкие плечи сотрясались.

Следовало бы уйти, но что-то задержало Ульне.

- Он говорил, что осталось уже недолго, что скоро я умру, а он станет наследником Шеффолк-холла. Он собирался его продать, представляешь? И мои драгоценности тоже. А вырученные деньги позволили бы им исчезнуть. Уехать за Перевал.

- И ты…

- Утром я сказала, что хочу доверить мужу семейную тайну, - Ульне помнила холодную ярость, ревность, которая разъедала ее изнутри.

И то, сколь очевидной стала скрываемая этими двоими тайна. Как прежде она, ослепленная любовью, не замечала робких случайных прикосновений, нежных взглядов, осколков фраз… - Они решили, что речь идет о Черном принце…

- И спустились сюда. А здесь…

- Их встретил Тедди, - Ульне погладила того, кто был ее сыном, по волосам. – Он принял мою обиду очень близко к сердцу. Ты же знаешь, как много для него значит семья.

- Знаю, - Освальд коснулся шрама на щеке.

…все-таки Тедди виновен. Зря он мальчика попортил, с другой стороны шрамы украшают мужчин.

- Он их не убил, - Освальд гладил белую нить.

- Отдал мне. А я была в своем праве.

…Тод бранился. У него долго хватало сил, чтобы ругаться. И он прилип к решетке, брызгал слюной, грязный, вонючий, растерявший былую красоту. Грозился полицией. А потом умолял. Не за себя умолял, а этого Ульне понять не могла ни понять, ни простить.

- И долго они…

- Три года.

…женщина ушла первой, подхватила пневмонию и сгорела. Она бы умерла и раньше, если бы не Тод, который уговаривал ее жить. Заставлял есть, а Ульне садилась и смотрела.

Испытывала ли она жалость?

Отнюдь.

Должно быть, именно тогда она стала сходить с ума… или напротив, вернулась в разум, осознав, какая бездна лежит между ней и остальными.

- Что ж, - Освальд встал. – Полагаю, они заслужили.

Ни страха.

Ни отвращения.