Механическое сердце. Часть 2. Черный принц

Волосы ее зачесаны наверх и прикрыты крохотной, едва ли больше яблока, шляпкой.

- Она редко выходит из дому…

- Королева? – шепотом переспросила Таннис.

Женщина их не слышит. Она замерла в картинной позе, округлив плечи и руки разведя. Ладони ее раскрыты, они выделяются на белой ткани темными пятнами, и кончики пальцев соприкасаются.

- Ее праправнучка, - Кейрен тянет за собой, и Таннис отступает в полумрак коридора, пряча свое стыдное вдруг любопытство. – Говорят, она до сих пор хранит корону с проклятым алмазом…

Рядом с королевой, куда более жуткой, чем та, из-за которой развязалась театральная война, суетилась пухлая женщина в розовом, обильно украшенном рюшами, платье.

Она что-то говорила, то и дело оглядываясь. И вдруг замерла, с неестественной поспешностью отпрянув от королевы…

- Матушка, - этот голос заставил Таннис замереть. – Прошу простить меня за промедление, экипаж подан…

Молодой человек в черном фрачном плаще набросил на плечи королевы шубу, столь огромную, что Таннис показалось – переломится.

Королева устояла, кивнув благосклонно… но Таннис больше не видела ее.

Бледное, будто из мрамора высеченное лицо с тонкими чертами. Узкие губы. Несколько массивный нос и тяжеловатый подбородок. Аккуратный разрез глаз и такой до боли знакомый шрам на щеке… он почти и не заметен, и Таннис удивительно, что она этот шрам увидела.

Или показалось?

- Кто это?

- Освальд, герцог Шеффолк… правда, многие именуют его Принцем.

Освальд обернулся.

- Когда-нибудь, - добавил Кейрен вполголоса, - он станет королем…

Да, пожалуй.

Он всегда хотел стать королем и… Таннис запоздало раскрыла веер, заслоняясь от ледяного чужого взгляда. Ей показалось.

Вновь.

День такой, что мертвецы оживают… плохая примета.

Глава 9

Глава 9.

Шеффолк-холл медленно пробуждался к жизни. Нанятые работницы избавляли его от пыли и паутины, отчищали копоть со стен, и лепнина обретала исконный белый цвет. На засиженных мухами потолках проступали фрески, покрытые вязью трещин.

В спешном порядке чинились стены, покрывались новыми бумажными обоями, которые Марта полагала сущим баловством. Но тайком восхищалась, отрезала кусочки, которые привычно прятала в широких рукавах, а после уносила в комнату.

В ее комнатах скопилось немало пустых вещей.

…бестолковая женщина, пустоголовая, но безопасная. И Ульне привыкла к ней, а ныне, в потревоженной тишине Шеффолк-холла, привычка значила многое.