Единственная для рыжего опера

Алиби оказалось и у Дейнара, работавшего барменом и как раз в ту ночь выходившего в ночную смену, из-за чего он, собственно, и не остался у Данны, с которой они провели приятный вечер, выпив немного вина и занявшись любовью, разумеется, по взаимному согласию.

Никаких агрессивных отвергнутых поклонников у госпожи Кофмарсун не обнаружилось, а парочка установленных следствием бывших любовников имела пусть и не самое прочное, но алиби.

Всё это в совокупности с тем, что обнаруженные под ногтями убитой частички кожи не принадлежали ни одному из выявленных потенциальных подозреваемых, практически поставило крест на версии о том, что убийство как-то связано с любовными отношениями Данны.

Наличие этих частичек, явно свидетельствовавших о том, что потерпевшей удалось поцарапать своего убийцу, заронило надежду, что его удастся отыскать, опросив персонал всех больниц и поликлиник Фокунни. Обломанные ногти также наводили на мысль, что повреждения преступнику могли быть нанесены довольно серьезные.

Однако этот след никуда не привел — ни одному из мужчин, обратившихся в течение недели после убийства за медицинской помощью из-за повреждений такого типа, найденные под ногтями убитой биологические образцы не принадлежали.

Еще одну надежду дала информация о том, что двое из соседей Данны слышали шум в её квартире в районе двух часов ночи, хотя оба утверждали, что криков не было, а потом — шум отъезжавшего автомобиля.

Но никого, кто видел этот автомобиль, найти не удалось.

Нож, ставший орудием убийства, вообще не дал никаких зацепок, поскольку ни отпечатков, ни следов крови нападавшего на нем не обнаружилось.

Отрабатывалась и версия ограбления. Но с ней сразу же возникли трудности. Пропало ли из квартиры потерпевшей что-нибудь ценное, Дейнар с уверенностью сказать не смог. Крупные предметы все были на месте, а насчет украшений и прочих мелких ценностей он оказался не в курсе. Бывший муж также ничем не помог, поскольку развелись они уже больше трех лет назад и отношений всё это время не поддерживали, поэтому ничего об имевшихся у Данны на момент убийства ценностях он не знал.

Близких подруг, способных пролить свет на этот вопрос, у убитой не было, а все её родственники жили в Анафе* (*столица Нуэзии) и тоже ничего не могли пояснить. Кошелек потерпевшей, в котором было около полутора тысяч нузов* (*денежная единица Нуэзии), лежал в сумочке, а были ли в квартире еще деньги, никто, включая Дейнара, тоже не знал.