Единственная для рыжего опера

Кину же повезло потому, что Вейрикссон получил накануне на работе ожог, излечение которого, пусть и при помощи магии целителя, требовало времени, поэтому сталевар пребывал на больничном.

Взяв с Вейрикссона обещание обязательно сходить в УПФ к полицейскому художнику, тем более, что тот был на больничном до пятницы, Кин отправился дальше, но больше ничего интересного в тот день выяснить не смог.

Когда они собрались во вторник утром у Хильги, оказалось, что Труру тоже удалось узнать в Северном районе кое-что интересное.

В Северном полицейском участке Хундурину сообщили, что материалов о неизвестных грабителях, хотя бы немного подходивших под уже имевшееся описание, у них нет. Но восемнадцатого октября был зафиксирован звонок от проживавшей на Ландышевой улице Данхильдюр Юргиальссон, сообщившей, что её муж задержал подозрительного мужчину. Однако в тот день было очень много вызовов, поэтому наряд полиции смог прибыть к дому, где проживали Юргиальссоны, только через полчаса.

И к тому моменту Тьярки Юргиальссон задержанного уже отпустил, решив, что полиция не приедет.

Контакты Юргиальссона были у коллег записаны, так что, созвонившись с Тьярки, Трур отправился к нему на работу, чтобы расспросить поподробнее.

Тьярки работал начальником службы безопасности в компании «Молочное счастье», бывшей, несмотря на несколько легковесное название, крупнейшим предприятием молочной промышленности на Западе Нуэзии. Юргиальссон, которому было уже за сорок, выглядел не только спортивным, но и весьма опасным, и немудрено: до того, как возглавить службу безопасности «Молочного счастья», он более двадцати лет отслужил в морском спецназе, о чем свидетельствовали многочисленные фотографии, развешанные на стенах его небольшого лаконично обставленного кабинета.

Поэтому повышенная бдительность Юргиальссона не казалась удивительной.

Вечером восемнадцатого октября, возвращаясь на машине домой, Тьярки заметил какой-то подозрительный силуэт в ближайших кустах.

Сначала он подумал, что какой-то придурок решил справить малую нужду, но связываться с убогим не стал, поскольку в этот день получил большую премию и пребывал в превосходном настроении. Однако чем-то этот неизвестный Юргиальссона насторожил, возможно, как он сообразил позднее, как раз тем, что стоял он неподвижно и никаких звуков не издавал, что не согласовывалось с той версией, которая пришла Тьярки в голову первой.