Единственная для рыжего опера

Так что мысли о Хундракуре были сами по себе, а желание стать медиумом-криминалистом — само по себе. Но мысли эти, безусловно, были.

— И всё-таки, мне кажется, что мое желание работать именно в Фокунни вызвано и тем, и другим, — прислушавшись к себе, заключила она.

— Возможно, — не стала спорить Хильга. — Но ведь, чтобы быть в этом уверенной, тебе надо хотя бы лично с ним познакомиться.

— Надо, — со вздохом согласилась Ауста и жалобно произнесла: — Но теперь мне кажется, что я совершенно к этому не готова!

— А уж он-то как не готов! — хохотнула Хильга.

— Почему?

— Потому что ему, безусловно, захочется сразу заявить на тебя свои права, но он же не дурак и прекрасно понимает, что такое поведение нормальную девушку только отпугнет, даже если она и сама оборотень.

— Знаешь, мне его уже жалко, — вздохнула Ауста.

— И правильно! — одобрительно кивнула Хильга. — Оборотни в отношениях со своей единственной очень уязвимы, так что тебе придется проявлять максимальную деликатность.

— Деликатность — моя вторая ипостась, — улыбнулась Ауста.

— Ну вот, такое настроение мне нравится гораздо больше, чем все эти терзания и сомнения. Потому что, пусть я и не медиум, но моя интуиция мне подсказывает, что всё будет хорошо, хотя, возможно, и не сразу.

И закончив разговор на этой оптимистической ноте, Хильга погнала племянницу спать, приговаривая, что в такой важный день ей понадобиться быть свежей и отдохнувшей.

***

Утро понедельника было теплым и солнечным. Птички, цветочки, легкий ветерок — всё это привело Кина в хорошее настроение, что в последнее время случалось с ним не так уж часто, поэтому сияющая улыбка рыжего опера приятно поразила его соседей по кабинету.

Ничего срочного прямо с утра у Хундракура не было, так что он решил разобраться с поднакопившимися бумажками, даже не слишком сильно печалясь из-за того, что способа управляться с ними без участия человека пока не изобрели.

И только он погрузился в это скучное, хотя и важное занятие, как в кабинет, сияя гордой улыбкой, торжественно вплыла Хильга со словами: «Вот, познакомьтесь, моя двоюродная племянница Ауста Рюдеркун. Она получила лицензию и будет теперь у нас работать медиумом-криминалистом».

— Ну наконец-то! — обрадованно произнес Кин, постоянно сокрушавшийся, что в УПФ нет такого ценного и нужного специалиста, поднимая глаза от бумаг.