Дом последней надежды

И растерянность в глазах Кэед, которое гаснет, как гаснет луна в рассветных водах озера Тугами…

…скоро парк откроют для посещений, ибо каждый, рожденный под красным солнцем Накугари, имеет право любоваться приходом осени. А еще на площади перед парком начнется ярмарка мастериц… и быть может, нам стоило бы принять в ней участие, вот только с чем…

- Не буду вам мешать, - я коснулась виска. Все же голова ныла, будто бы засела в ней стальная заноза. И значит, воспоминания важны, но…

…терпение.

Если память возвращается, то рано или поздно я узнаю все.

- И чего им надо? – Шину наблюдала за тьерингами из-за шелковой ширмы.

- Не ошибусь, если скажу, что тебя, - Кэед стояла здесь же, опираясь на резной столбик, и видно было, что даже стоять ей тяжело. – Во всяком случае рыжему. Второй, как полагаю, свободен?

- Именно…

- Кто он?

- Мастер по дереву, как я поняла…

- Плотник, - Кэед наморщила нос.

- А тебе сразу Наместника подавай…

- Отчего ж… плотник тоже неплохо…

- Мастер по дереву делает корабли, - сказала Араши, выглядывая из своей комнатенки.

– Его берегут. Воином может стать любой, а вот услышать дерево – только тот, в ком дар имеется… слово хорошего мастера ценят больше, нежели слово воина.

И пояснила.

- Так отец рассказывал.

Кэед кивнула, одарив светловолосого тьеринга весьма многозначительным взглядом, правда, сосредоточенный на заборе, тот ничего не заметил.

- Что ж… это многое меняет…

- Ага, - Араши выглянула наружу и, потянув носом, сказала: - Он для тебя хорош… а вот ты для него?

- Не твоего ума дела, - Кэед медленно развернулась и, сделав крохотный шаг, застыла.

Ее лицо исказила мучительная гримаса.

- Болят? – Шину протянула руку, на которую Кэед оперлась.

- Благодарю…

- От…

…к благодарности, пусть и произнесенной тоном ледяным, показно-равнодушным, Шину не привыкла. И смутилась. И оттопыренные уши ее, пожалуй, единственное, что во всем обличье могло показаться красивым, запылали.

- …тебе к нашей Мицу надобно, она в травах понимает… или к исиго…

- Исиго мне не поможет, - Кэед сказала это совсем иным тоном, обманчиво спокойным.

И добавила. – Отец обращался, когда… когда стало понятно, что благородного жениха мне не дождаться… только исиго сказал, что кости уже выросли и теперь ничего не изменишь… мазь дал, чтобы не болела. И взял за это три золотых монеты. А если все-таки выправлять, хоть немного, то двести отдать надо…

Араши сказала слово, которого девица благородная и знать-то не должна бы.