Дом последней надежды

- И как это случилось?

- Он потребовал от вас внести залог… вы оставили деньги…

Дальше можно не продолжать, эти деньги исчезли, а чиновник, надув щеки, сказал, что понятия не имеет, о чем идет речь, что денег он никаких не брал, и женщина лжет. Женщины всегда ведь лгут, натура такая…

- Матушка знала об этом?

- Не сомневаюсь. Она сказала, что… - Шину замолчала, подбирая слова, - что вы не настолько умны, чтобы… жить своей жизнью. И что, несмотря на ваши усилия, скоро мы все окажемся на улице.

Чудесно.

- И что тот чиновник – один из многих, кто жаждет обмануть женщину столь недалекую…

Я закрыла глаза.

Нет, определенно, матушка меня в покое не оставит… и это ее упорство мне не понятно. Допустим, она выгодно продала Иоко замуж. Это еще можно объяснить, как и ее нежелание заступаться за дочь.

Бывает.

Принять блудную дочь домой?

…это повредит репутации? Или дело не в репутации, но… она сослала меня в этот дом, подальше с глаз, надеясь, что здесь я, точнее Иоко, не выдержав одиночества, придет к чудесной мысли о необходимости отправиться в монастырь, а она…

Но чем ей мешает дом?

…именно тогда, как поняла, появились разговоры про аренду.

Угрозы.

И тот чиновник… откуда она узнала? Вряд ли человек этот, будь он хоть в малом уме, стал бы распространяться о сыгранной с Иоко шутке. Здесь мздоимцев терпят, а вот обманщиков, как я поняла, не любят, тем паче, если они на службе Наместника состоят и говорят его словом… да, он молчал бы, ибо одно дело слово против слова, и совсем другое…

…а если Иоко проговорилась матушке о своем намерении?

Или не она, но…

Так, соглядатай в доме? Или за домом? Кто-то, кому поручено присматривать за домом и его хозяйкой.

Смысл?

Есть он, я шкурой чую, не той нежной, что досталась бедной Иоко, но собственной, не единожды пострадавшей от подковерных игрищ. И дело вовсе не в родовой чести…

…что ж, в ближайшее время мне все же придется побеспокоить одного почтенного старца.

- Вы изволили разговаривать очень громко… вы умоляли матушку оставить нас в покое…

- А она?

- Она, - Шину низко склонила голову. – Сказала, что отстанет лишь когда спасет вашу душу от вечных мук…

Чудесно.

Монастырь и иные варианты не рассматриваются…

Я постучала пальцем по столу.

- Что-то еще?

- Вечером вам стало дурно, - сказала Шину.