Легенда о Повелителе снега

Пришлось искать ближайший и почти десять дней ехать от него. Ещё и одна из повозок по недосмотру налетела на камень, пришлось задержаться для починки.

Ивландрия не скрывала своего недовольства, и когда процессия наконец въехала в городские ворота, облегчённо выдохнули абсолютно все.

Ещё совсем немного – и мы остановились. Я выскочила первой и придержала дверь, давая выйти остальным. Снаружи было почти тепло – для зимы, и снег, укрывавший широкий двор, приятно похрустывал под ногами.

Какое-то время все, и хозяйка, и слуги с охраной, ехавшие кто верхом, кто в других повозках, молча разглядывали большую двухэтажную усадьбу – наш новый дом.

Затем закипела суета.

Управляющая, суровая сухопарая женщина с седыми прядями в волосах, раздавала указания. Я, вместе со всеми помогая распаковывать и носить вещи, заметила, как через решётку ворот за нами пристально наблюдают проходящие мимо горожане. Некоторые и вовсе останавливались, начиная переговариваться.

Ещё бы – такое событие, новые соседи посреди зимы. Да ещё и столько подчёркнуто необычные, не похожие на светлокожих северян.

Я тоже вполне могла сойти за коренную жительницу южных приморских земель, по крайней мере, если не приглядываться. Но стоило подойти поближе – и становилось заметно, что мои тёмные волосы отливают не шоколадом, а красным деревом, в карих глазах поблескивают задорные жёлтые искры, а загорелый оттенок кожи – не унаследованный поколениями, а из тех, что смываются ещё осенью.

– Карина, с этим, пожалуйста, осторожнее, – небольшой, но увесистый свёрток, который я схватила, слегка побрякивал.

– На кухню? – понимающе хмыкнула я.

– На кухню, – вздохнула управляющая. – И знаешь что, отнеси-ка лучше сразу прямо туда. Направо от входа, в конце коридора.

Говорят, чтобы сдружить людей и заставить их действовать сообща, иногда нужно просто найти и объединить против общего врага. И врагом этим определённо стал повар. Готовил он хорошо, особенно заковыристые экзотические блюда, столь любимые Ивландрией, но характера был настолько мерзкого и неуживчивого, что лишний раз с ним старались не пересекаться.

И на кухню, кроме как по делу, не заходить. Что при моей любви к еде было, надо сказать, личной трагедией.

Посреди просторного холла громоздились мешки и торбы. Голос хозяйки доносился с лестницы, ведущей на второй этаж. Я свернула в широкий коридор и, миновав несколько дверей, толкнула последнюю.

– О, это ты, – гувернантка, испуганно обернувшаяся ко входу, при виде меня расслабилась.