Искра

Я знала, что Алекс не совсем человек, привыкла к его горящим глазам и маленьким радостям волшебства, но когда не только радужку, но и белое вокруг затянуло красной пеленой, когда задергалась голова, а по вздутым на лице венам потекло пламя, зажала себе рот, чтобы не закричать.

*

— О… какая типичная… пейзанка. Но в ней присутствует очарование юности. — Тяжелая смуглая грудь, крутые бедра, короткие мускулистые ноги. Толстые пальцы рук и каштановые косы, запах молока и сена.

— Развлекайся, Александр, — зазвенел ледяной хрусталь.

— Мы ждем тебя в начале сезона [имеется в виду летний светский сезон]. Я, Советники, Свора… твой кузен Валентин. Не задерживайтесь, наследник Райдеров.

И невнятное, смутное, отголоском далекой бури: «КАК?!»

* * *

По лицу, по груди Александра ручьями тек пот. Маг обмяк, сгорбился, опустив голову и тяжело дыша. Его глаза наконец-то перестали сиять, и по кухне снова заструился тусклый утренний свет.

— Черт побери, — пробормотал Райдер, сплюнув розовую слюну.

— Черт меня побери!..

Увидел, как я, закрывая себе рот кулаком, жмусь к печи, и тихо выругался, одним смазано-быстрым движением опустился рядом.

— Я испугал тебя? Прости, — повинился маг. — Я не хотел, чтобы тебя увидели. Гончим запрещено иметь отношения, и дело даже не в выговоре и порицании для меня, а в том, что они стали бы копаться в твоей жизни. Ты ведь не хотела бы этого?

— Нет!

Александр кивнул и легким поцелуем залечил ссадину на моей щеке, поднес к губам поцарапанные ладони.

— Ты с кем-то разговаривал? Мысленно?

— Не я, со мной, — ответил маг. Александр щекотно дул на ранки, и они затягивались, покрывались корочками. — Мне приказано вернуться на службу в апреле.

— Так скоро…

— Скоро, да. — Александр помолчал, обрисовывая пальцами мою скулу, приглаживая выбившиеся из-под заколок волосы. — Этансель, я не хочу тебя потерять.

Под внимательным взглядом близких серых глаз сердце сделало кульбит.

Не теряй! Не теряй меня, пожалуйста!

— Гончим запрещено жениться…

Маг усмехнулся и тоже сел на пол, прислонившись к горячей кладке старой печи, втащил меня к себе на колени.

— «Жениться», — поцеловал он мою макушку. — Какая же ты…

— Какая?

— Правильная, — засмеялся Александр. Снова стал серьезным: — Я должен Ей еще год, может, больше — я не знаю, что Она потребует за возвращение титула.