Искра

К Старой крови, может, и не попадешь, но заплутаешь так, что без мага не выйти. И это… ты ученая ведь? Дженни напиши.

— Обязательно! — пообещала я. — Спасибо вам, мистер Ллойд.

Я поправила сумку, спустилась к реке, на мгновение задержалась на границе защищенной договором земли и решительно переступила черту.

* * *

Доска указателя на перекрестке осыпалась светящимися гнилушками.

«Ландон — 300 миль, Кэрдифф 160 миль, Ливерпуль 100 миль», и ниже «Дрэгон Хиллс. Ллавелин — 25 миль, Коппер Бич — 19 миль».

Дрэгон Хиллс, так вот где я жила последние месяцы. На Драконьих Холмах.

Оборачиваться я не стала.

Дорога пыльной лентой ложилась под ноги. Полная луна освещала окрестности, заливая холмы потеками меди, вдоль обочины стелился густой туман. Он перекатывался клубами, вытягивал длинные языки, касался платья и отступал, будто приглашая следовать за ним.

— Нет, спасибо.

Дважды я видела эллиллон — они наклоняли друг к другу головы, показывая на меня тонкими прозрачными пальцами, но заговорить или остановить меня не пытались, — не то благодаря договору, не то железному гвоздю, который я сжимала во вспотевшей ладони.

Идти по полночной пустоши было жутко. Слепящее сияние луны и флера над холмами сменялось в низинах чавкающей тьмой, натужные стоны корабельных сосен скоблили нервы.

Писки, шорохи, и резкие крики птиц. Смех, рыдания, шепот на грани слуха и чьи-то шаги. Я несколько раз оборачивалась, но дорога была пустой.

И только следы в пыли — квадратный каблук и полукруг носка. Некоторое время невидимка шел позади, потом нагнал меня, явно приноравливаясь к походке.

— Что вам нужно? — прошептала я.

— Ничего. — Голос был молодым и насмешливым.

Шаг невидимки стал шире, каблуки теперь пропечатывались впереди, а через несколько ярдов следы исчезли, будто провожатый растворился в воздухе. С облегчением выдохнув, я сделала знак Триединого и пошла быстрее — так быстро, насколько позволяли юбки.

Мысли о том, какую глупость я совершила, сбежав в ночь, я старательно гнала, вспоминать об Александре себе запретила. Тогда я уже растравляла боль, надеясь и представляя, что все неправда, что родители живы, что дядя и тетя спаслись и скоро приедут, а приют — просто кошмар, от которого я вот-вот проснусь. Все закончилось истерикой, подвалом, где меня заперли, и беспамятством на несколько суток. Впадать в беспамятство мне сейчас нельзя.