Искра

— Знаешь, почему на гербе Райдеров дракон, Этансель? Мы никогда не упускаем свои сокровища…

Отдаваясь Александру, я чувствовала себя невозможно бесстыдной — на столе! в гостиной! Господи! — и восхитительно желанной. Следы, что маг оставлял на моем теле, делали удовольствие только острее: я — его сокровище! — и я льнула к нему, ловила его поцелуи и гортанные стоны, пока нас не захлестнуло горячей волной эйфории.

Затылок и спина Александра были влажными от пота. Я потерлась носом о шею мага, коснулась губами соленой кожи, приподняла длинные распущенные пряди и легонько подула.

По спине Александра побежали мурашки.

— Еще, — пробормотал он, крепко прижимая меня к себе.

Я подула еще, взъерошив его волосы и оттянув ворот рубашки. Осторожно погладила заживающие ранки от чешуи, покосилась на Одина — не разбудили ли мы волка, — и потрясенно выдохнула, увидев Уилбера с часами в руке. Друг Александра стоял, прислонившись к стене, и беззастенчиво отсчитывал время.

— Недурно, — щелкнул он крышкой.

— Смотрю, ты выздоравливаешь.

Плечи мага закаменели. Александр тихо ругнулся и сдвинулся в сторону, закрывая меня собой, дернул, поправляя, одежду.

— Тебя стучать не учили?

— Можно подумать, я твоего зада не видел, — хмыкнул Уилбер и тоже шагнул вбок. — Или мы девок не делили… Вирджиния, ты же не против?

Как в лужу окунул. Холодную грязную лужу, одной-единственной фразой вытолкнув меня в Уайтчепел. И будто не было зимней сказки — только противные смешки, жирная копоть и чужие деньги, жгущие руки.

Под взглядом Уилбера я съежилась, закрываясь, подтянула колени к груди. Опустила голову, пряча выступившие слезы и задрожавшие губы.

Взметнувшееся одеяло накрыло меня с головой, следом раздалось шипение — как водой на раскаленный металл — и крик:

— Охренел? Ты мне лицо чуть не сжег!

— За языком следи, — сказал Александр, снимая меня со стола. Избавил от пледа на голове, плотнее укутал мои плечи в мягкую шерсть. — Извинись, — повернулся он к Уилберу.

На руке мага, поймавшего брошенный Райдером файербол, от запястья к кончикам пальцев нарастала новая кожа.

Морщась, он держал кисть ладонью вверх, осторожно сдувая шелуху высыхающих волдырей. При словах Александра Уилбер поперхнулся воздухом и уставился на нас.

На меня, на Райдера. Снова на меня, смерив оценивающим взглядом, от которого затошнило. Насмешливо подняв бровь, на Александра.

— Серьезно?

— Шон!

— Гончий и воровка, какая пошлость, — ухмыльнулся Уилбер.