Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

А когда шаги Грэйлека в коридоре, наконец, замерли, прислушалась к себе. Ничего. Ни тоски, ни каких-либо всколыхнувшихся дочерних чувств. Только усталость и тусклое раздражение.

Махнув на всё это рукой, я вернулась к зеркалу и продолжила примерять украшения. Сейчас меня интересовало лишь одно: как я понравлюсь в них Тольвейру.

Глава 6

Глубокой ночью я проснулась от надоедливого жужжания мухи. Тольвейра рядом не было. Наверное, улетел по своим делам… Я перелезла на его половину кровати и завернулась в шёлковое покрывало, чтобы доспать.

Из окошка лился лунный свет, было тихо и очень уютно.

Муха, видимо, решила, что надо испортить мне всё блаженство, и не оставляла в покое. Садилась то на руку, то на плечо, или норовила подлететь к лицу. Уже подумывала сжечь её огоньком, но тут меня начал одолевать сон. И в этом сне муха засветилась золотым сиянием; тихим голоском, похожим на нежный звон колокольчика, она проговорила мне на ухо:

— Феолике, пожалуйста, встань с постели и иди за мной.

Я не удивилась: какой только ерунды ни бывает в снах! Мной вдруг овладело любопытство — непривычное любопытство, потому что всё время, что я жила в Скальном Дворце, мои мысли занимал лишь Тольвейр.

Как ему угодить, сказать то, что ему понравится, одеться и причесаться так, чтобы он похвалил. Пару раз я прогулялась по коридорам, но и только. В целом, моё существование свелось к тому, что я сидела в комнате и либо ждала Тольвейра, чтобы провести с ним время, либо примеряла платья и драгоценности.

Сейчас же моим вниманием завладела муха.

И неважно, что это был сон.

— Феолике, — снова позвала она. Бормоча: «Иду, иду», я в ночной рубашке слезла с кровати, нашла свои удобные башмачки из мягкой белой кожи и, обувшись, направилась к двери.

— Тихо, — лепетала муха, сидя на моём плече, — тихо, прошу тебя!

Я как могла бесшумно отворила дверь и выглянула наружу. Слуг-иллюзий не было видно, и самого Тольвейра — тоже. Убедившись, что путь свободен, я пошла в тот коридор, который мне указала золотистая муха. Пройдя шагов пятьдесят и свернув направо, я остановилась в недоумении, потому что передо мной предстала сплошная стена.

Тупик.

— Это иллюзия, — прозвенела муха. — Притом ослабевшая, уже не такая твёрдая. Смотри!

И, сорвавшись с моего плеча, она пролетела сквозь стену.

У меня это вышло не так легко. Иллюзия, стоило просунуть через неё руку, оказалась на ощупь как густое желе. На миг почудилось, что я застряну в нём, и сон закончится, но нет, всё-таки смогла выбраться.