Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

Или, например, горные дикари в Пельтенне — они веруют во что-то своё и до того непокорны, что готовы умереть, но не склониться перед чужой волей…

— Чистосердечная — это кто? — глухо спросила я, отнимая ладони от лица.

— Жрица. Её имя — Дэрна, — пояснила Линлейт.

Вот почему Тольвейр до сих пор не называл при мне имени жрицы! В драконьей или человеческой библиотеке легко можно было узнать, что Дэрна, которой сейчас перевалило далеко за шестьдесят, славилась как одна из самых одарённых жриц Невидимого Бога в истории.

И Гиркантию, очевидно, замкнула тёмной магией вовсе не она!

— Ты же знаешь, что Вильгерн был одержим идеей открывать и исследовать новые земли для драконов, — начала свой рассказ Линлейт, и я кивнула. — Эти места привлекли его с самого начала. Здесь была тайна. Загадка. И он решил взять меня с собой… после того, как я стала много жаловаться на судьбу. После того, как меня сочли слишком легкомысленной, чтобы давать советы Её Величеству, — фея помрачнела.

Я молча слушала, как они забрались глубоко в подземные лабиринты, обнаружили там кристалл с гигантской змеёй и полубезумного Грэйлека. А затем драконья битва разбудила чудовище от сна, длившегося тысячи лет. И при этих словах я вспомнила зловещее предсказание о том, что восстанет древнее зло…

Услышав, как после взрыва кристалла Вильгерн, весь в крови, распростёрся на полу, а Ти-Амата, приняв человеческий облик, подошла к нему, я не выдержала и перебила фею:

— Да, всё верно! Он сказал, что Богиня вернула его к жизни поцелуем, дав ему при этом новое имя!

— Очнись, Феолике, — грустно откликнулась Линлейт, — ей не под силу оживить дракона; Ти-Амата — легендарный монстр, а не истинное божество!

— Значит… — Я сжала кулаки, вонзая ногти в ладони и не чувствуя боли.

— Вильгерн мёртв. А Тольвейр — это тот, кого создала в его теле ужасная магия Ти-Аматы.

— Нет! — закричала я, не помня себя, и фея вздрогнула. — Вильгерн не мог умереть! Ты лжёшь!

— Тише, перестань, не кричи. Нас могут услышать, — в ужасе пролепетала Линлейт, метнувшись назад, к выходу. Её всю трясло, но мне сейчас было стократ хуже.

Я хотела крикнуть снова, что Вильгерн жив, я это чувствую, и что бы ни сделала с ним Ти-Амата, я верну его своей любовью! И сказала бы много чего ещё, но не успела.