Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

По свежим следам квизари — те, кто расследовал преступления, — наткнулись на Эллеке и Грэйлека. Тогда мне был год.

Моя мать вступила в сражение с квизари и стражниками альгахри Ниарвена и погибла. Отец угодил в Ирлигард, и, если честно, я не хотела его освобождения. При одной мысли об этом меня бросало в дрожь…

— Тупик! — Я встала перед стеной и замерла, ощупывая её. Да нет же, это не могло оказаться тупиком! Где-то здесь выход, как утверждала Библиотека. Нужно было найти каменную плиту потемнее и прижать к ней ладонь ровно посередине.

Но как эту демонову плиту обнаружить, если ничего не видно?!

Я зажала ковёр под мышкой и начала шарить руками по стене. Все мои усилия были напрасны; я перемазалась в пыли, зачихала, и, наконец, разрыдавшись, села на пол.

«Какая ты жалкая, Феолике!» — зазвучал в ушах презрительный голос Синситы. И правда, жалкая, беспомощная, а ещё серая драконесса! Я ударила кулаком по браслетам на ногах, всхлипывая и дрожа. А если уже наступило утро? И весь замок окружён стражей, чтобы не дать негоднице Ари ускользнуть?! Тогда я нипочём не смогу улететь и спрятаться в лесу!

— Вильгерн, — глотая слёзы, проговорила я вслух, — если бы ты сейчас был рядом! Что мне делать?! Я навсегда останусь здесь… или вернусь, и буду сурово наказана!

Я знала, что на сей раз дело не ограничится сидением на хлебе и воде.

Меня могли жестоко избить, как однажды, заподозрив в краже драгоценностей Синситы, которые она сама и спрятала. Могли придумать более изощрённые наказания. Всё, что угодно, лишь бы я пожалела о том, что родилась на свет.

— Откройся, — я вновь лихорадочно зашарила руками по холодному камню. — Откройся-откройся-откройся…

Я была настолько уверена, что ничего хорошего со мной уже не случится, что не поверила своим глазам и ушам, когда раздался щелчок, и плита медленно, со скрипом, отъехала в сторону. Ослеплённая ярким утренним светом, я зажмурилась, прикрывая лицо рукой, всей грудью вдыхая свежий воздух. И услышала вдали беспокойные голоса:

— Она не могла выйти из замка! Дверь была заперта, и никто из нас не видел Феолике, господин Хеннет!

А следом раздался его высокий, визгливый голос:

— Тогда где же она?!

Я представила себе разозлённого, сузившего свои и без того небольшие голубые глазки Карфиса из рода Хеннет.

Рядом с супругой он выглядел забавно — бесцветный, нескладный, в два раза тоньше её. И злился тоже смешно. Вернее, это было бы смешно, не подворачивайся я ему время от времени под горячую руку.