Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

— Но не сегодня, — я торопливо разостлала хэргмэ на облачной тверди. Уселась на него. Дёрнула за кисточку. И ковёр, воспарив, словно птица, улетающая из клетки, понёс меня навстречу долгожданной свободе.

Глава 9

Вильгерн

В Сильфасские горы я полетел, как взошло солнце, а не днём, как мы условились с Дарой.

Всё было просто. Я решил, что лучше подождать на месте, чем попасться на глаза кому-нибудь из рода Хеннет или слугам белых драконов. Кроме того, меня подталкивало некое внутреннее чувство. Так или иначе, я спустился в знакомый лес, неся в лапе кожаный мешочек, вовремя.

Стоило принять человеческую форму, как из-за деревьев выбежала Дара и бросилась мне на шею.

— Ну, ну, я здесь, — радуясь, что всё так удачно сложилось, я погладил девушку по спине. Она рыдала взахлёб, прижавшись ко мне так, словно я виделся ей светлым хранителем с небес. Я крепко обнял Дару в ответ. Даже в пыли и грязи, со спутанными волосами, она была прекраснее любой знатной драконессы в шелках и жемчугах.

— Вильгерн, Вильгерн, вы прилетели, вы рядом, — постепенно Дара успокоилась, перестала дрожать и всхлипывать, глубоко вздохнула и притихла.

Я погладил её по голове, оглянулся — никого не было видно, но на всякий случай я создал иллюзию густых деревьев и кустов перед входом в лес. Чтобы нас не застали врасплох.

Выпускать девушку из объятий не хотелось, но пришлось. Кивнул ей на пенёк:

— Садись, Дара. Сегодня вместо нектарового хлебца я принёс другое чудо, поинтереснее. И с его помощью мы освободим твои красивые ноги, — я улыбнулся, отметив, как она покраснела от немудрёного комплимента.

И, сделав над собой явное усилие, присела на пенёк. Я опустился перед ней на корточки, развязал тесемки кожаного мешочка и вынул оттуда прозрачные шарики.

— Что это? — тихо поинтересовалась Дара.

— Антимагия. Надеюсь, она сохранила свою силу, — я помнил, что сказал фамильяр Кэрхильд, но мало ли. Поэтому я волновался не меньше Дары, хотя ни за что на свете не показал бы этого.

— Смотри, — я поднес один из шариков к застёжке на браслете, который обхватывал правую лодыжку Дары.

Лёгкое прикосновение… и браслет расстегнулся, а шарик исчез! Я услышал слабый вскрик, поднял голову и взглянул в сияющие глаза Дары. Всё её прекрасное лицо как будто осветилось изнутри. Я залюбовался ею.

— Теперь второй!

И вот обе ноги Дары были свободны, а браслеты, расстёгнутые, но при этом целые, неповреждённые, легли на траву. Довольный, я завязал мешочек и протянул девушке.