Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

— Дара, — начал однажды Вильгерн, когда мы сидели у речки, на деревянной скамье, и моя рука покоилась в его ладони, — ты ведь слышала про ритуал единения между драконами и людьми?

Я напряглась, но была вынуждена кивнуть.

— Это единственный способ устроить так, чтобы мы с тобой поженились, — Вильгерн знакомым жестом приложил мою ладонь к своей щеке, а затем поцеловал. — Конечно, сначала надо дождаться, пока появится связующая нить, но отчего-то я уверен, что она будет. Погоди, — вдруг улыбнулся он, — я ведь не спросил, хочешь ли ты…

— Виль, — торопливо перебила я, — знаешь, что я хотела сказать? Вдруг мы слишком торопимся, вдруг…

Я не смогла закончить фразу, когда подул ветер.

Он забирался под платье, пробегал по ногам, холодными пальцами шевелил волосы. Солнце тоже потускнело, когда Вильгерн отвёл мою руку от своего лица и положил мне на колени. Голос его прозвучал сдержанно:

— Да, может, ты и права, Дара. Я не это ожидал от тебя услышать, но…

— Послушай, — я собралась с духом и посмотрела ему в глаза.

— Дай мне один месяц, только один, и я всё объясню, хорошо?

Вильгерн хмурил свои чёрные брови, смотрел на меня, раздумывая, и, наконец, отозвался:

— Дара, я понимаю, что у тебя есть свои тайны. Я никогда не спрашивал, почему семье Хеннет было так важно держать тебя в своих владениях, не отпускать. Почему Кроткая Библиотека была так добра и расположена к тебе — человеку. Есть ещё пара деталей, но я не говорил о них. Ждал, пока ты сама всё расскажешь. Месяц… Ладно, пусть будет месяц.

Но как только он пройдёт, я потребую ответа на все вопросы. Согласна?

Поборов себя, я ответила: «Да».

С тех пор прошла неделя, и у меня оставалось ещё три. Я хотела потратить их на тренировки в лесу; это отвлекало от горькой, нестерпимой мысли о грядущем признании, о том, что за ним последует.

— Ну, всё, — вынырнув из воспоминаний, сказала я огонькам, гася их один за другим. — До свиданья, милые.

О магии превращений я тоже не забывала. И уже научилась менять цвет осенних листьев с золотисто-оранжевого на зелёный или коричневый, или превращать догоревшую свечу в целую.

Иногда мне удавалось сделать из одного предмета другой. Но эффект длился недолго, и к тому же, превратить предмет в живое существо — например, камушек в червяка или муравья, — мне никак не удавалось.

— Посмотрим, можно ли сделать этот пенёк синим и блестящим, как отполированный, — я встала и хотела повести над ним рукой, но тут же застыла на месте. Мне послышался детский плач.