Девятая надежда

– Его словно подменили. Как тетушку Астарию.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать или спросить, но не смогла издать ни звука, а взгляд Растиса пробежался по моему лицу:

– Этот замок «поедает» людей, леди Цессара. Мой отец до самой смерти жалел, что не осмелился отговорить сестру выходить замуж за короля, – он отстранился и отдернул сюртук. – Но вы еще можете спастись. Откажитесь от свадьбы и возвращайтесь домой.

– Я не могу, – произнесла я осипшим голосом. – Свадьба – не мой выбор. И меня никто не отпустит.

– Сожалею, миледи.

– Какой? – затаила дыхание я, а он отвел взор, посмотрев на то, как Тень хрустит остатками кости, но после вновь посмотрел на меня:

– Потеряйте честь, миледи.

Я отшатнулась, крепче стиснув подол платья, а Растис развернулся, чтобы уйти, и безжалостно добавил:

– Пусть с позором, но вы точно сможете уйти.

Глава 7

– Ой, госпожа! Ох, госпожа! – причитала Марька, ближе пододвигая мне корзинку с хлебом.

– Угу, – угрюмо промычала я и, проглотив ложку супа, добавила: – На полном серьезе. Мол, принцу нужна только невинная девица, а порочную он быстро выпроводит из замка.

– Вот, наглец! Вот, бесстыдник! – фыркнула служанка. – Надо же такое посоветовать!

Она подозрительно сощурилась и с ехидством заметила:

– И с кем же он хочет, чтобы вы эту честь потеряли?

Тень возле двери вдруг перестала чавкать мясной похлебкой с хлебом да греметь большой железной миской, а я и Марька в полной тишине встретились тревожными взглядами.

Перед тем как поведать о Растисе, я выполнила обещание и рассказала служанке о собаке. Теперь Марька прекрасно знала, что принц мог нас подслушивать, поэтому заметно напряглась вместе со мной, когда Тень подняла морду от еды. Однако той всего лишь приспичило чихнуть. Громко и от всей собачьей души. После тень снова принялась доедать свой обед, а я жестом напомнила служанке говорить тише и взялась за ложку.

Плечи Марьки расслабленно опустились, и она подалась вперед:

– Неужели себя в кандидаты предложил? – прошептала служанка, а я чуть супом не поперхнулась.

– Нет! – откашлявшись, выдавила я и промокнула губы белым полотенцем. – Герцог сразу сказал, что в этом деле не помощник… И я не спрашивала его! – пояснила, когда брови Марьки приподнялись. – Он сам сказал. Я слова не смогла произнести после такого совета.

– Ох, госпожа, – выдохнула Марька и прижалась плечом к стене.