Гимназистка. Под тенью белой лисы

За её руками я следила не отрываясь: не было полной уверенности, что она не попытается меня устранить. — Что Александр Николаевич, что его сын необычайно болтливы, поэтому вопрос был только в том, когда информация дойдёт до заинтересованных людей и за внучкой начнётся охота.

— А не проще было бы вернуть артефакт владельцам? Это сразу снимало бы ряд проблем.

— Сразу видно, что ты мыслишь другими категориями, — высокомерно ответила княгиня. — Владение подобным артефактом даёт клану большие преимущества, пусть даже это владение тайное.

Но каких-то сто лет — и артефакт считался бы уже нашей собственностью. Конечно, это большой риск и проще было бы вернуть бывшим владельцам. Но открытый возврат бросил бы на наш клан такую тень, от которой мы бы долго не оправились, если вообще смогли бы это сделать. В любом случае решать что-то можно, только имея артефакт на руках, а Ольга наотрез отказывалась его нам отдавать.

— Почему?

— Дура она была, вот почему! — огрызнулась княгиня. — Непроходимая дура! Она не доверяла мне.

Я прекрасно понимала Ольгу Станиславовну, поскольку тоже не доверяла Рысьиной, и жизнь мне успела доказать, что в этом вопросе я совершенно права.

— У неё были на то основания.

— Я её не любила, да. Но я никогда и ни в чём её не обманывала. Ольга была частью нашего клана, как и Лиза, и мы ни за что не стали бы намеренно причинять им вред.

— А ненамеренно?

— И ненамеренно, — холодно сказала Рысьина. — Я решила просто их напугать. Признаюсь, при этом я ещё учитывала вероятность прироста магии у Лизы.

Мы со Звягинцевым часто размышляли, что можно сделать для неё. Она была милой девочкой, и мы бы с ней непременно нашли общий язык, не стой между нами Ольга.

Бабушка подмяла бы под себя внучку без тени сомнений и устроила бы её жизнь так, как посчитала бы нужным. Наверное, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что княгиня высокомерно вздёрнула подбородок и выдохнула:

— Я её любила и не желала ей зла. Она бы точно жила лучше, чем с матерью, которая только и твердила, что ей ничего от Рысьиных не нужно.

Да, Лиза в клане ни на что серьёзное не могла бы претендовать из-за своей наследственности, но она бы точно ни в чём не нуждалась.

— О любви и нелюбви можно говорить долго, но вы собирались рассказать, что же там произошло.

— Как только зашла речь об артефакте, Ольга убила себя и дочь, — коротко сказала княгиня. — Причём использовала плетение, не позволяющее призвать и допросить душу.