Почти цивилизованный Восток

Может, она и не слишком рада, но когда речь заходит о семье, она сделает все возможное, чтобы тебя приняли в свете. И подскажет.

Он и вправду такой наивный?

- Тебе ведь нужен будет гардероб, а я понятия не имею, что сейчас носят. И еще знакомства. Визиты. Ты не можешь ходить одна.

- А с тобой?

- Боюсь, мне еще предстоит держать отчет перед Императором. И не только. Все-таки дело это… - Чарльз покачал головой. – Слишком…

- Гнилое?

- Многих затронуло. Сколько отсюда было вывезено девушек? И каких? Возможно, кого-то ищут.

Или нет… случались ведь скандалы, и будут обиженные родственники, особенно, когда узнают, что имело место воздействие.

И эти самые родственники захотят получить головы воздействовавших. А главное, на Змееныша все не свалишь.

Змееныш не успел бы везде.

И стало быть, есть кто-то, кто девушек искал.

Выбирал.

Перевозил.

Не так-то это и просто.

- Я маму могу попросить, - все равно мысль о том, что придется тесно общаться с дорогой свекровью совершенно не радовала. – Она с гардеробом поможет.

- Вряд ли. Прости, не хочу никого обидеть, но твоя матушка слишком долго прожила на краю мира. И вряд ли в курсе последних… как это… тенденций.

Ну и хрен ли с них?

- Да и ей тоже надо бы собой заняться.

- Эдди…

- Милли, - Чарльз глянул с упреком. – Еще немного, и я решу, что ты боишься.

Я?!

Боюсь?!

Да нисколько! У меня револьвер есть. И две дюжины ядов сложного состава. Мне ли бояться… нет, не боюсь. Так. Слегка опасаюсь.

Свекровь все-таки.

- Вот и славно, - Чарли коснулся губами щеки.

– Все будет хорошо.

Мужчина. Да что он в женщинах понимает!

Глава 4 О том, что силы духа порой недостаточно

Глава 4 О том, что силы духа порой недостаточно

Эва думала.

Теперь она сумела подняться над фургоном, хотя все одно вынуждена была следовать за ним. Впрочем, это получалось совершенно без усилий. Наверное, даже если бы она пожелала остаться, у нее бы не вышло. Но она не желала.

Она думала.

Сперва старательно представляла, как возвращается в тело, но вернувшись все-таки – получилось далеко не сразу, что доставило немало неприятных минут – поняла, что в теле еще хуже.

Она чувствовала яд внутри, и вкус трав, и то, что тело это, пусть и онемевшее, но все-таки болит. Оно живое. Оно устало быть в ящике. И загрязнилось. И еще, кажется, справило нужду, и теперь солома промокла. И одежда промокла. И… и даже если кто-то вдруг остановит фургон, найдет ящик, а в нем Эву, он примет её за бродяжку.

Или вовсе безумицу.

А фургон трясся.