Почти цивилизованный Восток

Что это? Или… конечно… защита! От духов? Нет, к чему. Скорее всего просто. Обыкновенная. А Эва… Эва ослабела. И ей в тело надо, но чтобы то очнулось.

А еще…

Из кустов выбрались еще дети, закутанные в тряпье, пропитавшиеся здешней вонью. Один нырнул в фургон, второй – под него. И тот, что в фургоне, поспешно обшарил, но ничего-то, кроме ящика, не нашел. Правда, он попытался крышку поднять.

- Заколочено!

- Тогда тикай, ща вернется! – донеслось снаружи, и мальчишка исчез. А Эва все-таки расплакалась. От обиды и жалости к себе.

Сколько дней прошло?

Её должны были хватиться… или нет? Матушка ведь отбыла встречать брата. А отец и подавно там, в столице, сидит, делами занимается. Он и когда случалось заглядывать в поместье, на Эву не больно обращал внимание. И теперь… или заметит?

Матушке доложат, что она не вернулась.

Вестника отправят?

Или письмом? Но пока гонец доберется до города… до матушки… и письмо это, в котором Эва просит её не искать. А если поверят? Если и вправду искать не станут? Что тогда?

Она… она умрет? Вот просто так возьмет и умрет?

Насовсем?!

Из дома показался Стефано с двумя мрачного вида типами.

У одного и клеймо на щеке имелось. Эва, если бы могла, упала бы в обморок. Но поскольку духи в обморок не падают, она со всею возможной поспешностью спряталась в теле.

Ящик стащили.

И понесли.

Не слишком, к слову, бережно. Тело внутри перекатывалось и ударялось о стенки. Но вот… вот минули лестницу. И прозрачный купол, который Эва не видела, но все равно ощущала.

Неприятный. Как будто ледяная стена, но ничего, главное, связь с телом не разорвалась.

А ящик поставили.

Где?

Эва решилась выглянуть.

Комната.

Гостиная, должно быть. И похоже, только странная какая-то… стены оклеены обоями в золотые розы. На полу – ковер, правда какой-то темный и в пятнах. Мебель… много и вся разная, будто собирали её со всего дома. Светильники.

И свечи.

Кто зажигает свечи в наше прогрессивное время? Есть ведь газовые лампы!

Какие-то… покрывала. Вещи. На грязной каминной полке теснился выводок фарфоровых пастушек.

За ними виднелась шкатулка в восточном стиле. И часы. Старые.

И дело было не в вещах, дело было в том, что слишком разными были эти вещи и никак друг с другом не гармонировали.

- Показывай, - проскрипел кто-то.

И только теперь Эва увидела женщину. Та была… в черном. Вдова? Платье странное, мешком. И шаль на плечах. Тоже черная. Чепец прикрывает волосы. А вот лицо у женщина белое, мягкое. И черты приятные.