Почти цивилизованный Восток

И дочь, которая поступила подобным образом… её вычеркнули бы из родовых книг, - матушка смахнула слезинку. – И ведь вычеркнули. Мне было так стыдно перед ней. Перед всеми. Но твой дед… он прав. Мое возвращение ничего бы не изменило для Элоизы. Она была мертва.

- А ты жива.

- Именно. Моя семья никогда бы не согласилась на подобный брак. Скорее уж твой отец… скончался бы. А в то время я его еще любила. Да и он меня. По-своему.

Эдди хмыкнул.

- Он ничего не получил от свадьбы со мной. Пара тысяч золотом? Они не дошли до поместья.

Драгоценности? Он не сразу решился их продать.

А когда решился, едва ли выручил больше десятой части, особенно, если побрякушки были приметными. А они были. Должны были быть.

- Меня… меня бы, вероятнее всего, объявили душевно больной. После того, что случилось, семья не решилась бы устроить новый брак. Да и… в целом. И остаток жизни я бы провела в какой-нибудь тихой закрытой клинике, под чужим именем и с чужой судьбой. Я бы даже в нее поверила бы.

Со временем. Так зачем возвращаться?

Наверняка она задавала этот вопрос не раз и не два.

И находила новые и новые аргументы.

Но… не верила. Иначе бы не мучилась.

- Твоей вины нет в том, что произошло. Да и… это могло быть случайностью. Нападение.

- Нет, - она покачала головой. – Наш брак держался, пока был жив его отец. Хоть как-то. Хоть на иллюзиях высоких чувств. Думаю, он тоже чувствовал себя обманутым. Я ведь не принесла ни денег, ни удачи, одно лишь… как он говорил? Великосветское занудство.

- Он был идиотом.

- Да и я не умнее, - матушка отвернулась от окна. – Твоего деда не стало, и он окончательно ушел… в свою жизнь.

Как вежливо. А главное, точно. В этой жизни папаше не было дела ни до чего. Ни до поместья, которое медленно умирало без хозяйской руки. Ни до жены. Ни до детей. Особенно таких никчемных, как Эдди.

- В наивности своей я еще пыталась как-то вразумить. Мне ведь говорили, что правильная жена найдет способ наставить мужа на путь истинный.

А на деле все это чушь… он приходил пьяный, часто пахнущий женщинами, теми, из борделя. Да и не скрывал. Он орал, что любая шлюха лучше меня… я была кроткой. Пыталась. Но хватало ненадолго. У Милли наша кровь, просто выражена ярче.

Ага. А потому уезжать из этой серости никак нельзя, пока все… не понятно.

Еще спалит нахрен усадьбу.

Или чего иного учудит.

- Однажды я тоже высказалась. Резко. И едко. Слово за слово и… это была настоящая ссора.