Почти цивилизованный Восток

У нее всегда с чистописанием не ладилось, и вот ныне поспешила, а потому последние буквы слились в одну, нечитаемую.

Ничего.

Матушка Гри заверила, что письмо доставят ныне же. А уже завтра, если родители Эвы возместят затраты, то и Эва воссоединится с ними.

Разве не чудесно?

Сердце билось быстрее. И Эва покусала губы.

«Мне несказанно жаль, что я своим своеволием доставила вам столько неприятностей. Я стала жертвой подлого предательства и спаслась от участи, которая хуже смерти, лишь чудом».

Эва, правда, не была уверена, что жизнь со Стефано и вправду хуже смерти, но в книгах упоминали о чем-то подобном.

Так пусть будет.

И матушка опять же… может, обеспокоится и потом не станет сильно ругать.

Нет, станет, конечно.

И сляжет с мигренью. А как встанет, так и запрет Эву в поместье на месяц. Или даже на два. С молитвенником и рукоделием. Пускай. Сейчас Эва была согласна и на такое.

- Ты не пыхай, - пробурчала Кэти.

Она устроилась в углу комнаты, забравшись на кресло с ногами и завернувшись в какой-то вовсе уж необъятный платок грязно-серого цвета.

В полутьме поблескивали глаза, а лицо Кэти почти и не различить было.

- Пиши давай.

- Я подбираю слова, - сказала Эва со вздохом. – Не подбираются.

- Так ты так пиши. Чего подбирать. Как оно есть. Гоните, матушка, деньгу, пока вашей любимой доченьку не похужело, - это Кэти произнесла мерзким блеющим голосочком.

Эва не так разговаривает!

Совершенно даже непохоже!

Но Эва поджала губы и склонилась над листом.

«Меня спасли люди, которые, однако… - и опять задумалась.

Вот как сказать, что им нужны деньги? Тогда это уже не спасение выходит. - …однако понесли убытки. А потому для моего возвращения необходимо возместить их в полной мере».

Кажется, так.

Теперь поставить сумму… пять тысяч.

Это много.

Очень много. Но ведь у отца найдутся? Он не пожалеет… он матушке на день рождения поднес ожерелье с топазами, и матушка говорила, что то стоило больше двух тысяч. Две тысячи – это получается, что за Эву два ожерелья просят.

У матушки их много.

И у самой Эвы тоже драгоценности имеются.

- Написала? – Кэти выползла из кресла. – Тогда шуруй обратнова.

- Там холодно, - Эва протянула лист, на котором поставила свою размашистую подпись. – Я замерзла. А если заболею?

- Станешь должна больше, - Кэти на лист посмотрела, но как-то так, что стало ясно – читать она не умеет. – Целитель обходится дорого.

Эва поднялась.

Возражать?

Сопротивляться? Нельзя. Тогда её не просто запрут, могут и на цепь посадить.