Почти цивилизованный Восток

Он ведь приехал, так? И должен быть… в городе должен быть. Где? Дом.

Их городской дом.

Эва год уже там не была, но представила его себе таким, каким помнила. Серое мрачное строение в готическом стиле. Высокая ограда. Каменные чудовища на карнизах. Матушкины петунии, которыми она пыталась хоть как-то развеять поселившуюся в доме черноту.

Холл.

Пустой и гулкий.

- Бертрам! – Эва чувствовала себя ничтожно мелкой. И голос её тонул в пустоте, только где-то там, в темных глубинах дома, отозвалось эхо:

- Трам, трам…

Надо подняться.

Лестница выглядит бесконечной, но это ложь. Это… это сон Эвы! И если повезет, то не только её. Шаг. И она на вершине. Что ж, получается. Теперь надо найти…

Матушка.

- Боги, за что мне это! – матушка в гостиной, она полулежит в кресле, прижимая ко лбу белое полотенце. Наверняка, то пропитано ароматными маслами. – Как она могла?! Как могла так с нами поступить.

- Хватит, мама, - а Бертрам изменился.

Загорел? Не сказать, чтобы сильно. Он все равно остался бледным и… и все равно изменился, хотя не понять, как именно.

- В том, что случилось, наша вина. Мы не смогли её защитить.

- Сложно защитить от дурости.

Бертрам покачал головой. Но говорить ничего не стал. Он задумался, уставившись в окно. Но за окном клубилось что-то серое.

- Бертрам!

- Я послал в банк. Деньги будут, но…

- Когда она вернется, я её выпорю!

- Если, - тихо произнес он.

- Что?

- Они не всегда возвращаются, мама… я видел. Ты… ты просто не понимаешь пока, как часто они не возвращаются.

- Твоя невеста, - эти слова матушка почти выплюнула. – Негодная девчонка…

- Которая просто поверила в любовь. Да и та любовь… её внушили. А теперь она мертва.

- Мне… жаль.

Маме не было жаль. Но разве это имеет значение.

- Сейчас главное, чтобы Эва вернулась.

Нет! Её не вернут! Обманут!

Их всех обманут!

Но на душе все равно тепло. Эву не бросают. Эва нужна своей семье. Пусть даже и опозоренная. А…

- Бертрам! – она вложила в этот крик все силы. Но брат даже не дрогнул. Да и… это сон? Или правда? Или… или изнанка мира, о которой предупреждала бабушка?

- Я поработаю с деньгами, - он повернулся к матушке.

– Иди. Отдыхай. Объяви, что Эва заболела.

- Не поможет. Кто-то все равно проболтается.

- Тебе ли не знать, что болтовня без доказательств ничего не стоит. Да и сейчас найдется о чем поговорить. Император пока знает не все, но… того, что Диксон привез с собой хватит, чтобы всколыхнуть это болото. Про Эву и не вспомнят. Если она вернется.