Серафима спешит на помощь

Кашу там варю, могу курицу сварить и вермишелью заправить, или картошку поджарить. Но когда были деньги, конечно, предпочитала заказать готовое и не морочиться. А когда денег совсем мало – ну так есть доширак с майонезом, еда на все времена. У них-то тут однозначно нет никакого доширака, но чем-то же они питаются! Все мужики, которых я встретила ночью в лесу, были вполне так в силе, заморенными не выглядели. Значит, не пропадём.

Мы отправились с ним на кухню, и оказалось, что возле огромной печи есть ещё и маленькая, как бы на одну конфорку.

Я отправила его за водой, отшоркала куском щепки сковородку, спросила – есть ли масло или что-то другое жирное, и получила кусок сала. Отлично, будет омлет со шкварками. Он что-то говорил мне насчёт положено, или не положено, или ещё какую ерунду, но я отмахнулась и сказала ему сидеть и не отсвечивать. Или можно пока хлеб нарезать.

- А пить-то что? – до меня дошло, что нет ни чая, ни кофе.

- А что, я разве там всё выпил? – не понял он.

- Ты-то, может, и не всё, но я бы утро с алкоголя не начинала. Хотя если у тебя башка трещит, то тебе полечиться надо. Чай? Кофе? Трава какая-нибудь, которую заварить? Я бы горячего выпила.

Он прямо изумился.

- Скажите, прекрасная леди, каких заморских трав вам не хватает. Я велю привезти.

Велит он, значит, привезти. Ладно, подумаем.

Пока шкварки зажаривались, я взбила яйца с молоком на омлет, нашла соль, ещё повела носом – нет ли зелени, но если тут горы и осень, то какая тут зелень? Это дома в магазине есть всё в любой сезон!

Когда омлет дошёл до кондиции, накрытый другой такой же сковородкой, я разложила его по двум тарелкам и поискала на столе вилки.

- Пошли, что ли, - кивнула хозяину.

Он подвис и смотрел на меня несколько изумлённо. Никогда не видел, как еду готовят? Да вряд ли.

- Что-то не так? – я ж всегда прямо спрашиваю.

- А что вы ещё умеете, прекрасная леди?

- Да что надо, то и умею, - сказала я. – Про боёвку если не веришь, потом сам можешь проверить, а пока пошли.

Мы выбрались на ступеньки, немного нагретые скупым позднеосенним солнцем, и сели, тарелки взгромоздили на колени, а чашку с молоком я поставила рядом с собой. Что там он себе налил – не смотрела, и не хочу.