Убить Сталина

Как только вы вступите в Гвардейскую бригаду, я обещаю вам, что с этого дня у вас начнется совершенно другая жизнь. Вы сами станете хозяевами собственной судьбы, а для этого мы должны сначала помочь немцам сокрушить преступный сталинский режим. Прошу выйти вперед тех, кто хочет жить в великой стране и с оружием в руках завоевать свободу для себя и своих близких и сбросить с рук сталинские оковы.

Строй неровно колыхнулся, и из него, почти одновременно, вышло около сотни человек.

– Вы сделали правильный выбор, товарищи, – сообщил Жиленков.

– Я хочу, – протиснулся вперед Таврин. – Да пусти ты, – отодвинул он коренастого парня, стоящего впереди. – Дай пройду! Товарищ Жиленков, запишите и меня в свою Гвардейскую бригаду!

Сейчас в Жиленкове ничего не было от того прежнего военнопленного, каким он был всего-то год назад. В первую очередь он изменился внешне – прибавил в весе, щеки заметно округлились, кожа сделалась лоснящейся.

Всем бы так жить!

Бывший сосед по нарам в одну минуту пережил целую симфонию чувств, отразившуюся в его округлившихся глазах. Неподвижным оставалось только лицо, выглядевшее суровым и значительным. Он и раньше не был особенно привлекательным, а сейчас точно было понятно, что творец не удосужился подобрать для его внешности подходящую форму. Небрежно слепленный, будто бы на авось, с нелепо торчащими из-под фуражки большими ушами, он должен был бы вызывать у военнопленных снисходительные улыбки, однако потешаться никто не спешил.

Сбежав по ступеням, Жиленков-Варфоломеев широко распахнул объятия, как будто в порыве радости хотел сгрести в охапку весь строй, но, подступив к бывшему соседу по нарам, лишь только сдержанно протянул руку.

– Вот так встреча!

Рукопожатие Жиленкова оказалось на редкость крепким. Лицо дрогнуло и растеклось в доброжелательной улыбке.

Вблизи Жиленков был не так суров, как на трибуне. Таврин отметил, что фуражка на его заметно вытянутой голове сидела на самой макушке и была явно не по размеру. По тому, как он носил форму, в нем можно было сразу определить человека штатского. Отсутствовало в нем то щеголеватое умение носить форму, какое всегда присутствует у кадрового военного. Да и сам он казался каким-то ненастоящим, ряженным в чужую одежду.

– Я тоже не ожидал.