Убить Сталина

Военнопленные повытягивали шею, наблюдая за встречей двух приятелей.

– Знаешь, а я часто вспоминаю тот кипяток, которым ты меня поил в лагере, когда я загибался от простуды. Если бы не твоя забота, так мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

Таврин смущенно улыбнулся.

– Я не сделал ничего особенного. На моем месте так поступил бы каждый.

Жиленков нахмурился. Стало заметно, что ему есть чего вспомнить. Выждав паузу, он сказал:

– Не скажи… Мне тут пришлось много чего увидеть и пережить. Близких за корку хлеба задушат, только чтобы самим выжить.

Давай отойдем…

Жиленков, попридержав Таврина за локоток, отвел его в сторонку. Военнопленные больше его не интересовали, казалось, что сейчас он был занят более важным делом. Комендант лагеря, длинный худой немец, встав перед строем, заговорил, слегка растягивая слова:

– Господа военнопленные, советую вам подумать над предложением генерал-лейтенанта Жиленкова. Это ваш шанс, чтобы достойно продолжить свою жизнь и своей доблестной службой помочь вермахту избавить Россию от большевизма и установить в ней новый порядок.

Всем, кто хочет служить фюреру и доблестной Германии, подойти к старостам барака. А теперь – разойтись!

Военнопленные расходились медленно. Обычно так разбредаются с кладбища. Минуту назад была похоронена еще одна надежда.

– Быстро ты растешь, – заметил Таврин, – от простого шофера – до генерала!

– А ты не удивляйся, – сдержанно сказал Жиленков. – Во время войны еще и не такие стремительные карьеры получаются.

Гитлер так вообще из ефрейторов в главнокомандующие шагнул!

Через несколько минут плац опустел. На расчерченном белой краской асфальте осталась осыпавшаяся с обуви грязь. Дежурный, вооружившись совком, бежал на плац, чтобы устранить непорядок, – немцы не прощают оплошности даже в малом.

Петр Таврин невольно обернулся – не слушает ли кто?

– Если ты окажешься порасторопнее, то обещаю тебе, что твоя карьера будет не менее стремительной, чем моя.

Закурить хочешь? – неожиданно спросил Жиленков.

– Не отказался бы.

Таврин ожидал, что бывший приятель вытащит немецкие сигареты – легкие и приторно-сладкие, как карамель, но тот протянул пачку родного «Казбека».

– Можно взять парочку? – с надеждой спросил Таврин.

– Забирай всю пачку. Слава богу, у меня теперь этого добра навалом.

– Трофейные?

– Можно и так сказать.

– Благодарю. – Петр мгновенно упрятал папиросы в карман гимнастерки.