Хозяйка нежити

Люблю до сих пор ее. Один я совсем остался. Хорошо. Если увижу среди вас свою жену – поверю. Поверю и помогу.

Снова тот же коридор. Мира шла, любезно поддерживаемая с одной стороны Гарольдом, с другой - Эрваном. Впереди вели все еще связанного гнома, ему нашли штаны, низ которых пришлось подвернуть. Мира отметила, что, оборачиваясь, гном кидал оценивающие взгляды на ее одежду и сапоги. «Может, ему холодно?» — думала девушка.

Развязав гнома, компания шагнула в темный проем стены. Мира не чувствовала запаха, но кожей уловила влажный теплый воздух и услышала стук капель, разносившийся по подземелью.

На сводах огромной пещеры заиграли блики от пущенных вперед личами «светлячков». Мира с приоткрытым от удивления ртом рассматривала зависшую в шахматном порядке на равном расстоянии друг от друга девичью компанию.

— Пять лет назад у нас появилось тридцать четыре девушки, они здесь.

Все посмотрели на гнома. Он замер, не двигаясь, приложив пухлую ладонь в область сердца. Судорожный выдох разнесся по залу.

— Аделаида…

Гном стоял перед призраком белокурой девушки. Периодически поднимал руку, стремясь прикоснуться, но раз за разом рука проходила сквозь облик и безвольно опускалась.

— Может, я смогу дать ей энергии, и она очнется? — шепотом уточнила Мира.

— А смысл? Энергию нужно поддерживать постоянно, и жена все равно не вспомнит мужа. Если была влюблена, почувствует желание находиться рядом, но не более.

— У него такая молодая жена была?

— Не знаю, вряд ли.

Все призраки, как правило, принимают свой лучший образ, в расцвете лет.

— Я все же хочу ее разбудить, а то у вас тут о женском посекретничать не с кем.

— Попробуй. Нам и самим интересно, что выйдет.

— Что делать?

— Твой смех, твоя благодарность очень питательны.

— Смеяться точно не хочется, что-то мне наоборот грустно. Ладно, сейчас вспомню что-нибудь хорошее.

Мира подошла к призрачной девушке, оттеснив гнома, закрыла глаза. Сосредоточилась и начала вспоминать хорошие моменты из своего прошлого.

Девушке было искренне жаль гнома, она видела, как он тоскует по жене. Мира подумала о своих родных. Вспомнила родителей, строгих, но любящих, своих братьев и сестер. Самого младшего брата Егора, в два с половиной года он смотрел на мир своими огромными, наивными глазами. Он обожал Миру даже больше, чем свою маму. Мира старалась его баловать, пока никто не видит, чтоб хоть у него было беззаботное детство, без постоянного “Нельзя”.