Чародейка

Над их безжизненными телами потешались мужи из племени берсеркеров, что жили по соседству. И всё бы ничего, но истребили они стаю забавы ради… Салина была в дикой ярости; горю её не было предела. И тогда она, пожираемая гневом и отчаяньем, прокляла убийц. Проклятие оказалось настолько мощным, что ни один мальфар не смог его снять. Ни тогда, ни по сей день. В наказание за содеянное ведьма обрекла виновных мужей и всех их последующих потомков превращаться в зверя каждую ночь, когда на небе появляется полная луна, как и в ту ночь, когда было совершено злодеяние.

Повисла выжидающая пауза.

— Собственно, так и появились первые оборотни. И да, именно с тех давних времён тянется наша неприязнь к ведьмам. У кого-то это до сих пор заложено на уровне инстинктов, другие же сумели перебороть.

Бьёрн закончил рассказ, а я не знала, что и сказать. История оказалось грустной и совсем не радужной. Поэтому я продолжала идти, изучая дорогу под ногами.

— Это было очень давно, Кэсс, — словно почувствовав моё настроение, произнёс Бьёрн.

— Один из плюсов прошлого в том, что оно в прошлом.

Я кисло улыбнулась. Волк прав, это было давно, и мы не можем ничего изменить. Тем более, раз уж он не растерял праздничного веселья, то и я должна последовать его примеру.

— Вот и пришли, — объявил старшекурсник.

Я подняла голову, и моему взору предстала праздничная вакханалия. Толпы людей запрудили площадь: одни разбились на небольшие кружки, с энтузиазмом о чём-то беседуя, другие топтались у длинных дубовых столов, заваленных угощениями.

Аромат в воздухе витал такой, что впору было облизнуться. Запах свежего хлеба и пряностей переносил в воспоминания о детстве. Возвращаясь со школы, я всегда забегала в пекарню по соседству, чтобы ухватить хрустящую, ещё горячую буханку. На душе вдруг стало светло и уютно.

Где-то играла тихая музыка, бегала хохочущая детвора. Ветер колыхал разноцветные флажки и ленточки на ветвях деревьев, растущих прямо из каменистого покрытия площади. Царила атмосфера радушия и радости.

— Пойдём.

— Бьёрн смело нырнул в толпу, увлекая меня за собой. Могучей грудью он рассекал столпившихся, словно крейсер «Аврора», пока мы не добрались до одного из столов. — Я же говорил: ты обязана попробовать медовые лепёшки. — Не успела и опомниться, как у меня в руках оказалось пахучее печёное изделие.

Я скептично посмотрела на кругляш в своих руках, но стоило только откусить кусочек, как пожалела, что не сделала этого раньше. Настолько было вкусно, что таяло во рту.