Чародейка

Я все не могла перестать думать про несчастного библиотекаря, который лишился зрения, пытаясь спасти сумеречного друга. Стоила ли я таких жертв? Пока что я в этом сильно сомневалась.

Все стихли, и профессор Строк — а вовсе не Стручок, как предлагала путалка чуть раньше — начертил на доске схему и, отойдя на пару шагов, горделиво полюбовался своим творением.

— Кто скажет, что это? — спросил он.

— Солнечный рубеж, — с готовностью ответила одна из девушек с первой парты.

— Верно, — благостно подтвердил он. — Совершенное творение человечества.

Наш солнечный щит, защита от тьмы, сияющий заслон, в котором вы не найдете бреши.

Я подняла руку. Зря, конечно. Но после разговора с Расмусом я не могла молчать.

— Да? — вопросительно произнес профессор.

— Я бы хотела напомнить про Левые Порожки, — сказала я. — Город, погибший семь лет назад, когда в вашем совершенном щите появилась дыра.

Профессор досадливо поморщился, а блондинки за первыми партами недоуменно переглянулись.

— Вы не знаете? — поняла я, и горло сдавило от обиды.

Я обернулась и всмотрелась в лица одногруппников: загорелые, румяные, самодовольные. — Вы вообще в курсе, что тогда произошло? Как один городок в Сумерках остался без света.

— Да, такой инцидент и правда имел место быть, — скорбно подтвердил профессор Строк. — Мы обязательно разберем этот случай на практике и рассмотрим различные варианты, как можно было перенаправить лучи.

— Различные варианты? — спросила я. — Их было несколько?

— Послушайте, девушка…

— Мэдерли, — подсказал Фалько.

— Сработал человеческий фактор, — вздохнул профессор. — Однако сейчас мы изучаем не нерадивость какого-то сумеречного чара, который не смог обеспечить маломальский источник света, а строго выверенные схемы распределения лучей.

— Он не был чаром, — ответила я. — На сторожевой башне в Левых Порожках стоял обычный человек.

— Он наверняка понес наказание, — успокоил меня профессор.

— За что? — искренне удивилась я. — В том, что свет исчез, не было его вины.

Погасло зеркало на одной из башен предыдущих рубежей. Но, разумеется, он был наказан. Его сожрали ночные твари. Как и прочих.

— Может, вернемся к уроку? — с надменной усталостью предложила блондинка пепельного оттенка, и мне захотелось дать ей затрещину.

— Прошу прощения, что высказала свое мнение, — ответила я. — Очевидно, в академии чаросвет правда никому не нужна.

— Я так и не понял, в чем именно состоит ваше мнение, Мэдерли, — процедил профессор Строк.