Слово императора

Когда послушницы проводили будущую императрицу на положенное место, та не удержалась от облегченного вздоха, хотя раздражение и недовольство из её эмоционального фона никуда не делись. Всё это в сочетании с запахом кожи и массажных масел оказывало на меня странное воздействие: отвлекало, тревожило, заставляло принюхиваться и искать женщину взглядом.

И я вдруг понял, что эта женщина легко может вызвать во мне желание и без всякой «крови Первопредка».

Впрочем, на ходе обряда это открытие никак не сказалось и ничего не изменило.

Точно так же как много раз до этого, древняя дряхлая старуха повторила затверженные навеки слова. Тот же самый обряд она проводила и для императора Шидара, и для его отца, и, вполне возможно, присутствовала при заложении этого святилища.

Выверенным жестом жрица подняла с алтаря ритуальную чашу, в которую с нависающего над алтарем сталактита капала «кровь Первопредка». С алхимической точностью разделила тягучую, тёмную, почти чёрную жидкость, лишённую запаха, на два грубо вытесанных из камня кубка, поверхность которых была отполирована тысячами тысяч ладоней наших предшественников.

Не по-старчески сильными пальцами уцепила моё запястье и точным уверенным жестом опытного вивисектора в определённом месте надрезала кожу на строго выверенную глубину — чтобы не повредить сухожилия, но добыть нужное количество крови.

Императорская кровь редко проливается безнаказанно: при брачном обряде да при рождении наследника — ведь в жилах императрицы после обряда течёт кровь её мужа.

Как гласят старые законы, всё прочее карается смертью. Глупые законы, если разобраться; так недолго остаться без ближайшего окружения, без обеденных приборов и прочее и прочее заодно. Да и женскую физиологию они почему-то не учитывают...

Но и зерно истины тут тоже есть. Запах крови вожака провоцирует окружающих на агрессию. Кого-то — для защиты его власти, а кого-то — для попытки её свергнуть, даже когда этой крови — несколько крупных капель, сброшенных жрицей в чашу.

Некоторое время более лёгкая жидкость просто лежала на поверхности, не смешиваясь с зельем, и за это время жрица проделала ту же процедуру с человеческой принцессой. Беззубая даже не поморщилась, когда обсидиан ритуального кинжала рассёк по-женски тонкую кожу.

Запахи смешались, и кровь в обеих чашах одновременно взбурлила багровыми искрами. Я удовлетворенно усмехнулся: хороший знак. Жрица сделала повелительный жест рукой, и я взял свой кубок, кивнув Александре.