Слово императора

Более того, закончив со спиной и плечами, он спустился ниже, к особенно пострадавшим ягодицам и бедрам.

— Ваше величество! — не то озадаченно, не то встревоженно окликнула его я. Нет, я не то чтобы возражала: в конце концов, там я действительно пострадала сильнее всего, да и неприятными возникающие в теле ощущения я бы тоже не могла назвать, но... Как-то это все было неожиданно.

В ответ прозвучал только тихий, раздражённый, совсем нечеловеческий не то рык, не то ворчание, и больше никакой реакции не последовало.

Время шло.

На мои неуверенные попытки пошевелиться ответ был один — то же недовольное ворчание и прижимающая к постели тяжелая мужская ладонь. Боль и прочие неприятные ощущения сначала отступили, потом вовсе где-то потерялись, уступив место сладкому томлению. Потом мужчина легко перевернул меня на спину и вернулся к прерванному занятию.

— Руамар, что ты... — неуверенно пробормотала я — и запнулась. Вздрогнув от нахлынувших ощущений, вцепилась пальцами в простыни, судорожно вздохнула; а мужчина, как будто этого и не заметив, продолжил свои действия.

Не раз и не два за годы жизни меня посещала мысль ответить на намёки кого-нибудь из офицеров взаимностью. Было обидно умирать, так и не познакомившись с этой стороной человеческого бытия. Но, с другой стороны, ложиться с кем-то в постель из любопытства было просто противно. Да и о титуле и обстановке никак не получалось забыть: наличие неуставных отношений в подразделении, тем более со мной, могло привести к непредвиденным конфликтам личного характера.

Это могло расцениваться как аванс, некое... обещание помощи, что ли? В общем, каждый раз включался разум и мягко давал понять, что это — плохая идея. Мне бы влюбиться, но почему-то тоже не получалось. А в последние несколько лет я окончательно махнула на всё рукой и приняла для себя как данность: принцессе Александре так и суждено остаться старой девой и, выйдя на пенсию, нянчить племянников. Ну или погибнуть раньше.

А потом вдруг возник этот мир и это соглашение. В преддверии вынужденного брака, о своей несложившейся личной жизни я не думала.

Вернее, нет: подумала и решила, что, значит, такова моя судьба и нечего себя жалеть.

Вот чего я точно не ожидала, так это... подобного поведения рушца. Я изгибалась в его руках, звала его по имени, цеплялась за его волосы и — таяла. Буквально растворялась в ощущениях, забывая обо всем и ничего не стесняясь. И когда он, прекратив «лечебные процедуры», оказался сверху, с готовностью подалась навстречу.