Слово императора

Поэтому в императорской библиотеке то и дело появлялись разные учёные, интересующиеся тем или иным изданием, и подобная изоляция хозяина была удобна как ему самому, так и окружающим.

Пока библиотекарь сновал туда-сюда, выстраивая на столе стопку из внушительных довольно свежих томов, я не теребила Уру, позволяя собраться с мыслями. Но когда библиотекарь откланялся, прикрыв за собой лёгкую ажурную дверцу, вернулась к прерванному разговору:

— Ну, рассказывай, что там у вас за сложности с поцелуями.

— Понимаете, тут несколько причин, — осторожно начала Уру, за время передышки смирившаяся с собственной участью. — Во-первых, в животном смысле целовать кого-то в губы... ну, несколько унизительно. В волчьей стае, например, младшие члены стаи так клянчат еду у старших. То есть целующий как бы сознательно ставит себя ниже. А во-вторых, рот и горло — самые уязвимые участки тела. Открытое горло — это в принципе знак доверия, а через рот душа покидает тело. В общем, поцелуй в губы считается ужасно непристойным и почти раболепным предложением себя.

Вот, — резюмировала она, смущённо комкая подол своего жизнерадостно-жёлтого наряда и буравя взглядом пол. У девушки в этот момент от стыда пылали и уши и шея, и вообще её, кажется, можно было использовать для освещения комнаты в тёмное время суток.

Я растерянно кашлянула, не зная, что на это сказать. Вот, казалось бы, такая простая вещь, как поцелуй, а сколько сложностей.

И блохастые ещё утверждают, что люди усложняют себе жизнь!

— Надо думать, прилюдно кого-то поцеловать — это практически равносильно тому, что снять штаны и встать ра.

.. короче, штаны снять? — уточнила я.

Уру смущённо угукнула, и на этом я оставила её в покое.

Несколько секунд просидела неподвижно, осмысливая новую информацию и пытаясь проанализировать своё вчерашнее моральное падение. Ни смущения, ни возмущения я по этому поводу не чувствовала; наверное, просто никак не получалось толком принять иной смысл привычного и довольно безобидного действия.

А ещё меня терзал вопрос: если это у них — такое неприличие, на которое никто никогда в здравом уме не пойдёт, где Руамар целоваться-то научился? В общем, либо Уру сгущает краски (чему лично я бы не удивилась), либо рушскому императору пора садиться за написание мемуаров, и получится весьма занимательное чтиво для взрослых.

А вспомнив подробности вчерашней ночи, я поняла, что мне уже попросту смешно.