Чародейка

– Лекарь уже был. Дело безнадежное. Но спасибо за заботу.

Голос Ирены будто не изменился, но Алес буквально кожей ощутила скрытую за ним тоску. И противное чувство бессилия.

– Что же с ним?

– Детская хворь от медленной крови в жилах. И недостаток жизненных сил. Это не лечится ни травами, ни молитвами. Я пыталась…

Диагноз звучал не слишком информативно. Медленная кровь – это вообще как? А методы «лечения» и вовсе не внушали оптимизма. Если так лечат всех, то лучше здесь не болеть. И все же, девушка чувствовала настоятельную потребность хоть как-то помочь.

Правда она не врач, но что-то же помнит из своего мира.

– Ты позволишь на него взглянуть?

Теперь Ирена смотрела настороженно. Но спустя несколько секунд кивнула. Видимо рассудила, что хуже все равно уже не будет.

Каморка для прачки была тут же. Отделяла ее от зала только хлипкая дверь. По сути, это была даже не комната, а всего лишь отгороженный ход. Узкий, длинный, где хватило места только на две кровати. И оконные прорези под потолком.

Алесию даже передернуло.

Разве можно вот так жить? И уж тем более держать в таких условиях больного ребенка? Сам ребенок, к слову, обнаружился на дальней кровати. Под целым ворохом одеял.

Это оказался мальчик лет четырех-пяти. Худенький и очень бледный. Под его глазами залегали темные круги, что придавало малышу еще более изможденный вид. Ребенок равнодушно смотрел в потолок, и только при приближении гостьи, немного зашевелился.

– Тише, Глен. – поспешила успокоить его мать, – Это просто наша добрая госпожа пришла тебя навестить.

Алес шагнула к кровати, ощущая в горле болезненный ком. Она не слишком любила чужих детей, шумных, вопящих в общественных местах. Иногда позволяла себе циничные высказывания… Но сейчас душу переполняла только жалость. Тельце, в котором еще теплилась жизнь, смотрело на нее слишком серьезными глазами. Будто не ребенок, а маленький старик.

– Тебя зовут Глен, да? – произнесла она, только чтобы не молчать.

Мальчик с усилием кивнул.

– А меня Алесия.

Еще утром я была баронессой, а теперь вот… – девушка присела на край кровати.

– А я раньше бегал. – доверительно сообщил ребенок.

От этих простых слов, к глазам подступили слезы.

– Почему же ты сейчас не бегаешь? – она погладила тонкие бледные пальцы.

– Не могу. Лекарь сказал, что у меня слишком медленная кровь. Он даже думал, что я не доживу до весны.

Странно было слышать от ребенка такие горькие слова. Глен не жаловался, он просто повторял то, что запомнил.